Ты только попроси. Сейчас и навсегда

– Привет, дорога-а-ая!

– Привет, толстушка! Как ты? – смеясь, спрашиваю я и ложусь на кровать.

– Хорошо. С каждым днем все тяжелее, но хорошо. А как у тебя дела?

Ее голос показался мне немного печальным, но, возможно, это потому, что я только что смеялась с Эриком.

– В общем, Ракель, не пугайся. У меня все хорошо, несмотря на то что я такая же красивая, как невообразимый Халк. Позавчера я шмякнулась на снег. У меня лицо как картина Пикассо, а еще швы на подбородке. Ну, вроде бы все.

– Сестри-и-и-чка, не пугай меня!

Понимая, что она начинает волноваться, добавляю:

– Разве ты не слышишь, что я спокойно с тобой разговариваю? Ну, я немножечко ударилась. Не драматизируй, как ты обычно делаешь.

Мы с ней болтаем еще около часа, и теперь я точно знаю, что она чего-то не договаривает. Меня это беспокоит, но я пока не настаиваю. Повесив трубку, одеваюсь и спускаюсь в столовую. Симона пылесосит, но, увидев меня, выключает пылесос и спрашивает:

– Как себя чувствует сеньорита?

– Лучше, Симона. Уже началась «Безумная Эсмеральда»?

Женщина смотрит на часы и говорит:

– Святые угодники! Бежим, или мы все пропустим.

В сегодняшней серии Луис Альфредо Киньонес преследует на лошади Эсмеральду Мендоса по всему пастбищу и, догнав ее, целует и обещает вернуть их ребенка. Мы с Симоной растроганно вздыхаем.

В полдень появляется Фрида с одним поручением, которое я ей дала, но, увидев меня, теряет дар речи. Несмотря на то что я предупредила ее по телефону, она все равно не может отойти от того впечатления, которое на нее произвело мое лицо.

Мы сидим в гостиной, болтаем и поглощаем приготовленные Симоной лакомства.

– Фрида, мне нужно тебе кое-что рассказать.

– Говори.

Я заговорщицки на нее смотрю и шепчу:

– Я недавно встретила Бетту и дала ей пару пощечин и один раз под зад. И прежде чем ты что-то скажешь, признаю, что поступила нехорошо. Я взрослая женщина и не могу себя вести как маленькая хулиганка с улицы. Но, честно говоря, мне стало легче, и, если бы на меня не смотрело тогда столько людей, я бы ей отвесила еще штук семь преотличных затрещин.

У Фриды падает вилка из рук, и мы хохочем. Я рассказываю ей, что тогда произошло, и она сетует, что не оказалась рядом, чтобы, как и Марта, воспользоваться случаем и с превеликим удовольствием врезать ей. Поев, вместо того чтобы остаться в гостиной, мы идем в мою комнату. Она поражена чудным беспорядком, который там царит. Я вижу, что она замечает в углу красную елку, но предупреждаю любые ее слова:

– Лучше не спрашивай.

Мы усаживаемся на удобное красное кресло, которое мне подарил Эрик, и немного сплетничаем о нашем любимом сериале. Наконец она спрашивает:

– Итак, у тебя все хорошо с Эриком?"

"– Да. Мы ссоримся, миримся и опять ссоримся. Все хорошо.

– Я рада, – говорит она смеясь.