Ты только попроси. Или дай мне уйти

Ее подружки пятятся назад. Похоже, они бросают ее. Вот тебе и подружки!

Эта сучка, увидев, что лишилась поддержки, пытается увильнуть от меня, но я не даю ей это сделать. Крепко хватаю ее за руку и яростно требую:

– Я же сказала, ты расскажешь мне, кто наговорил всю эту ложь.

Дрожа от страха, она смотрит на меня и, прочитав у меня на лице: «Я тебя выдеру как сидорову козу!» – отвечает:

– Девушка… которая иногда приезжала за китайчонком.

Я закрываю глаза: Лайла!

Кровь стынет у меня в жилах, и я наконец все понимаю. Лайла наверняка навешала лапши Эрику на уши в Лондоне. Открываю глаза и разгневанно цежу сквозь зубы:

– У моего сына есть имя. Его зовут Флин. – И с силой толкнув ее, кричу: – В последний раз тебе повторяю, он – не китаец! И к твоему сведению, да! Я работала в компании своего мужа. И конечно же нет! У меня нет романа с Бьорном! Более того, слухи, которые ты здесь распространяешь, ты опровергнешь, иначе, клянусь, я устрою тебе невыносимую жизнь, потому что нет ничего хуже, чем я в бешенстве, понятно?

– Сеньора Циммерман, что происходит? – вмешивается Норберт.

Стая попугайш сразу же разбегается в ужасе.

На грани обморока я поворачиваюсь к Марии и говорю:

– Спасибо, что рассказала мне об этом, Мария. Мы еще увидимся.

Затем смотрю на Норберта, который с перекошенным лицом наблюдает за мной, и произношу, почти падая:

– Отвези меня домой. Мне плохо.

Глава 21

Дома меня рвет.

Я захлебываюсь рвотой и слезами!"

"Симона, обеспокоенная моим состоянием, предлагает мне одну из своих настоек, но я отказываюсь. Мне дурно лишь от одного их запаха. Пусть звонит Эрику – по крайней мере, хоть узнает, как он поживает.

Голова просто раскалывается, и меня заставляют лечь. Обессиленная, я тут же засыпаю. Когда просыпаюсь спустя пару часов, чувствую злость, дикую злость, и звоню Эрику. После третьего гудка он отвечает.

Аллилуйя!

– Говори.

– Нет, это ты мне говори, мудак!

После напряженного молчания он с иронией произносит:

– Как долго я не слышал от тебя этого нежного словечка. Жаль, что не могу лицезреть это вживую.

Замечаю, что он снова пьян. Не желая развивать эту тему, продолжаю:

– Как ты можешь быть таким мудаком и верить тому, что болтает Лайла?

Слышу, что его дыхание меняется. Похоже, он устал. Спрашивает:

– И как ты узнала, что это именно Лайла мне все рассказала?

– Новости распространяются намного быстрее, чем ты думал, – холодно отвечаю я.

Молчание.

Это молчание меня убивает.

Мужчина, которого я люблю, цедит сквозь зубы:

– Я еще не разговаривал со своим дорогим другом Бьорном. Отложил беседу с ним до тех пор, когда встречусь с ним лицом к лицу, но…

– Тебе незачем с ним разговаривать на эту тему, потому что между нами ничего не было. Бьорн – твой лучший друг и хороший человек.