Ты только попроси. Или дай мне уйти

Срочно! Спускаюсь вниз, где меня с улыбкой встречает Симона:

– Джудит, не ешь холодные пончики. Подожди, я скоро накрою на стол. Кстати, через пятнадцать минут начинается «Безумная Эсмеральда». Я отнесу эти рубашки сеньора в вашу комнату, и мы вместе посмотрим на кухне, договорились?

Киваю и прохожу мимо нее. Она спрашивает:

– Джудит, у тебя что-то не так?

Поворачиваюсь к ней и отвечаю:

– Нет, а что?

Она пристально смотрит на меня и настаивает:

– Ты немного бледная.

Ай, мамочки, если бы она только знала!

Но я отвечаю:

– Я читала до четырех часов утра. Очень скучаю по Эрику.

Симона улыбается и, поднимаясь по лестнице, говорит:

– Джудит, не расстраивайся. Сеньор вернется самое позднее послезавтра.

Когда она уходит, я иду на кухню. Там на столе вижу пончики."

"Ну нет. Я докажу, что меня не тошнит от них. Поглощаю вкусняшки, и мой желудок молчит. Улыбаюсь. Это меня успокаивает. Но я нервничаю, поэтому уплетаю семь пончиков подряд. Тут мой желудок восстает, и мне приходится на всех парах лететь из кухни. По пути пересекаюсь с Симоной. Зайдя в туалет, чувствую, что она стоит позади меня. Тогда, не стесняясь, женщина делает то, что делала моя мама, когда я была маленькой. Она придерживает меня за лоб, пока из меня все выходит. Абсолютно все.

Как же меня тошнит!

Кажется, я немного успокоилась. Вся в холодном поту, иду с Симоной за руку на кухню. Сажусь, она смотрит на меня и говорит:

– Ты бледная… Очень бледная.

Молчу. Не могу говорить.

Мне не хочется рассказывать о том, что со мной. Вдруг Симона останавливает взгляд на тарелке с пончиками и возмущается:

– Да как же тебя не будет рвать, когда ты съела столько пончиков?

Я киваю. Она права.

Не желая объяснять, отвечаю:

– Я так сильно хотела есть, что проглотила их одним махом. Думаю, мой желудок рассердился.

Симона готовит мне настой из трав и просит его выпить, чтобы желудок успокоился.

Какая мерзость!

Никогда не любила эти настои.

Но Симона настаивает, чтобы я все же его выпила, и я слушаюсь. Мне нужно это сделать, иначе она позвонит Эрику. Десятью минутами позже я уже чувствую себя человеком.

Я – снова я, и на мое лицо возвращаются краски. Чтобы не развивать тему, включаю телевизор. Как раз начинается «Безумная Эсмеральда». Ничего не понимаю. Мои мысли где-то не здесь. Однако Симона, далекая от моих переживаний, говорит, когда заканчивается очередная серия:

– Бедная Эсмеральда. Она всю жизнь страдает, а теперь ее любимый не узнает ее и влюбляется в медсестру из больницы. Какая жалость… Какая жалость…

Она уходит, и я остаюсь на кухне одна. Мне нужно поехать в аптеку. Тут же встаю, нахожу Симону и говорю, что пока не буду обедать. Мне надо выйти. Нужно пройтись и подышать свежим воздухом, иначе со мной случится удар.