Ты только попроси. Или дай мне уйти

Какое счастье! Стараясь не бежать, дабы не тревожить лишний раз свой желудок, выхожу из комнаты. Проходя к лестнице, слышу, как открывается входная дверь. К моему удивлению тут же раздается голос Лайлы:

– Джудит отдыхает. Она плохо себя чувствует.

– Что с ней? – спрашивает Эрик.

Спрятавшись в тени на лестничной площадке, смотрю на них и подслушиваю. Девушка поясняет:

– У нее болела голова, и она отказалась есть. Вчера слишком много выпила.

– Она слишком много выпила?

Эта хитрая стерва кивает и добавляет:

– Между нами говоря, я не удивляюсь, что у нее болит голова; она без устали курила с Мартой, и они сбились со счету, заказывая мохито, танцевали с тамошними мужчинами.

Я в шоке… Просто не могу в это поверить.

Окончательно цепенею, когда она продолжает:

– Кстати, Бьорн тоже был в «Гуантанамере».

– Бьорн?!

Мне вовсе не нравится выражение лица Лайлы, когда она это произносит. Сучка добавляет:

– Он был там с одной девушкой и хорошо с ней повеселился, точно так же, как и с Джудит. Ну, ты же знаешь, какой у тебя друг. Он никогда не упустит такой возможности, когда девушка остается одна.

Убью. Я ее убью.

Выцарапаю ей глаза и сделаю из них серьги.

И что эта бестолочь пытается ему донести?

Мне не видно лица Эрика. С того места, где я стою, видна лишь его спина, но я замечаю, что она каменеет.

Это плохой знак!

Эрик идет к себе в кабинет, говоря:

– Лайла, спасибо за информацию.

Он открывает дверь и закрывает ее перед самым носом Лайлы. Она замирает перед дверью.

Вот чертова лиса. Теперь уж точно ясно, что между нами не может быть никакой дружбы.

Я уже собираюсь спуститься и оторвать ей уши, но в этот момент появляется Симона с Кальмаром на руках. Лайла говорит:

– Давай, бросай этого уродца и приготовь мне ванную.

Услышав это, Симона окидывает ее взглядом и отвечает:

– Единственный уродец здесь – это ты. Приготовь сама.

Я чуть было не закричала: «Оле, оле, оле, моя Симона!» – но промолчала.

Бьорн прав. Эта девчонка – настоящий волк в овечьей шкуре.

Вечером Эрик не слишком разговорчив. Я пытаюсь с ним заговорить, но в конце концов сдаюсь. Когда он такой упертый, лучше оставить его в покое. Это пройдет.

Когда мы ложимся спать, он поворачивается ко мне спиной. До сих пор сердится на меня из-за вчерашней пирушки. Вздыхаю, ожидая, что он скажет что-нибудь. Но ничего. Он даже не реагирует на мои шумные вздохи.

В итоге я придвигаюсь к Эрику и шепчу ему на ухо:

– Я все равно тебя люблю, хоть ты и не хочешь со мной разговаривать.

Затем поворачиваюсь в кровати. Позже, когда я уже почти сплю, Эрик шевелится, подползает ко мне и обнимает. Я улыбаюсь и засыпаю.

В ноябре я уже сыта Лайлой по горло.

С каждым днем мне все труднее выносить ее присутствие. Когда я узнала о ее тайне, она объявила мне войну.