Аленушка. Уж попала, так попала

Я бы сказала, что эти хоромы мне нравятся больше, так как зеленый успокаивает и повышает умственную работоспособность. То, что нужно и люблю.

— Алёна, ты не представляешь, как мы рады, что с тобой всё в порядке, — обхватывает меня мощными руками рыжий великан, неожиданно заключая в такие тесные объятия, что ни вздохнуть, ни… выдохнуть, и теряя большую часть веселости в голосе.

Это тем более удивительно, что в голове уже обозвала этих старых по меркам людей существ замороженными рептилиями.

Вот люди, то ли дело, по любому поводу охи-ахи разводят, страдают, переживают, волнуются. Нормально и естественно.

А драконы? На Избранную и драконицу совершили покушение, а высшие радуются открывшимся у меня способностям.

Дичь же.

— Э-э-э, спасибо, конечно, — стою статуей, дожидаясь свободы. — Только, простите, верится с трудом.

— У нас были причины так себя вести, — выдает брюнет, как обычно, очень усечённую порцию информации.

— Поделитесь? — смотрю на обоих.

— Мы сами со всем разберёмся, — брюнет.

— Алёна, не думаю, что тебе стоит забивать голову ненужной информацией, — шатен.

— Так же, как сегодня? — задаю неприятный вопрос.

А что они хотели?

Покушаются на меня, причем, вполне даже удачно. Аю-то я на время потеряла. И, кто знает, не повторится ли это в ближайшем будущем.

— Почему я должна вам доверять? — прищуриваюсь сердито.

— Хорошо, — выдыхает Ранур. — Может, ты и права.

— Сможешь выдержать еще немного и ответить на вопросы? — спрашивает Закир.

— Да, если не поднимете завтра в семь утра, а позволите отоспаться, — прохожу в комнату и, выбрав самое привлекательное на мой взгляд кресло, плюхаюсь в него.

Ага-ага…

Именно плюхаюсь, и никак иначе.

Меня нагоняет именно тот «трындец», про который говорят: ноги не держат.

Так что, на гламурную великосветскую диву, леди и нежную фиалку я в этот момент совсем не тяну.

А если посмотреть на мой внешний вид…

Что, собственно, и проделываю, опустив глаза.

Ой, лучше не смотреть!

Чушка-замарашка. Весь перед, начиная с балеток и заканчивая грудью, покрыт белой крошкой-пылью, по которой я ползала. Ладошки… М-да, их я успела обтереть… Судя по штанам, о бёдра. Правда, не до конца. Всё равно остались в пыли и царапинах. Про лицо даже думать не хочу. Уверена, там тоже грязь.

И что для меня, как девочки, самое обидное и ужасное, нет никаких сил, чтобы встать и умыться.

Батарейки сели.

Да и ладно!

Пусть женихи-ухажеры полюбуются на писаную красу.

И оценят, как говорится, со всех сторон: днём — в тулупе, вечером — в платье, а ночью — в грязном термобелье.

— Жаль, что ты не можешь мыслеобразы передавать. Сэкономили бы массу времени, — Ранур занимает соседнее кресло, вытягивая ноги, как и я.

— Согласен, — поддерживает его Закир, садясь в третье. — А спать можешь сколько угодно.