Попал-не пропал

В общем я только вырулил из-за угла, так сразу и сел на пятую точку и даже попытался обратно за угол вернуться, да только без особого толку скреб пятками по полу, пока не сообразил, что тот не шевелится и слой пыли на нем, сантиметров десять. Еще минут пять я все собирался с духом, чтобы проскочить мимо этой образины. В конце концов решился и бочком-бочком, чуть-ли, не стирая лопатки о стену протиснулся дальше и только после этого облегченно выдохнул, да и разглядел, что помимо тела да лап, у этого паука больше ничего нет, да и вообще, не правильный он какой-то и вблизи больше всего напоминает пресловутую «летающую тарелку» на ножках. Ну а когда пара метко запущенных камушков отлетели от паука с характерным таким металлическим звуком, то и вовсе успокоился — стоит себе статуя, ну и пускай стоит.

А метров через тридцать, когда луч фонаря скользнул по перегораживающей тоннель плите я снова замер и попытался стать невидимым и неслышным. Зачем? А так, на всякий случай. Все дело в том, что мне стало ясно, почему в зале и тоннеле так много пыли и откуда взялись трупы и тот странный металлический паук. Посреди металлической плиты, твердость которой, как утверждал Пашка, вполне сравнима с твердостью алмаза зияло отверстие, я бы сказал правильной формы, представляющее собой квадрат, примерно два с половиной на два с половиной метра. Я долго стоял, сжавшись и скукожившись, прижимаясь к стене — прислушивался, фонарь я почти сразу выключил, чтобы ненароком не выдать своего присутствия. Но нет, ни малейшего шума, ни единого звука, мне кажется, что я слышал даже биение своего собственного сердца. Но, стоять вечно и прислушиваться я не мог, поэтому рискнул и включив фонарь, направился дальше, надеясь, что мне не придется шлепать полсотни километров под землёй, в темноте, лишь при свете слабенького фонарика.

Если честно, то лучше бы мне пришлось пройти эти несчастные пятьдесят километров. Через полтора часа я стоял перед завалом, полностью перегородившим тоннель. Вперед пути нет, возвращаться назад? Так тоже особого смысла нет — какая разница, где помирать, тут по крайней мере, есть шанс попробовать прокопаться наружу, ведь не мог же весь тоннель обрушиться. Скинув с плеч рюкзак, я занялся инвентаризацией своего имущества. Нет, что в нем лежит я и так прекрасно знаю, но это немного меня отвлечёт, даст возможность обдумать положение в котором я оказался и привести нервы и мысли в порядок. Итак, что я имею. Шесть сухпайков, их можно растянуть, без потери работоспособности, дней на десять. Вот с водой все не так радужно, двухлитровая бутылка с минералкой и чуть боле половины фляжки с холодным сладким чаем.