Мемуары голодной попаданки

Или он так сейчас пошутил?

– Вот, – в отличие от меня быстро сориентировалась Василиса и выудила из шкатулки ожерелье из деревянных лакированных бусин, которое я брала, разумеется, для девчонки. Она ловко застегнула на широком мужском запястье замочек – ему только в качестве браслета и носить – в самый раз!

Мазнув взглядом по браслету, я залюбовалась кистью руки Захария – несмотря на внушительную величину аккуратной, с длинными пальцами. Ну, что тут скажешь – аристократ.

– Нравится, дядя Захарий? – с надеждой заглянула в глаза мужчине Василиса.

– Очень! – растрогался тот и, засунув пятерню в шевелюру, принялся то причесывать волосы, то взъерошивать. – И это, все-таки не чужие люди, давай, зовите просто – Зак.

– Хорошо, дядя Зак, – покладисто отозвалась Васютка.

– М-м, – согласно кивнул Ванечка.

– А мне тоже можно? – решила уточнить я.

Захарий с трудом оторвал взгляд от резвящихся вокруг покупок детей.

– Что? – кажись не сердится. Улыбается так довольно.

– Ну, Заком называть.

Темно-синие глаза стали серьезными, руки зачем-то пригладили без единой складки рубаху – мое пребывание в доме явно пошло на пользу одежде его хозяина.

– Почел бы за честь, – несколько церемонно отозвался Захарий и приложил ладонь к груди.

О как! В этом мире сокращения имен имеют особое значение? Не забыть бы теперь спросить у Агаты.

Зак. Гораздо привычнее и приятнее звучит, я бы даже сказала по-молодежному. Странно, что все остальные не додумались звать его именно так.

Мы еще долго сидели вместе на кухне, дети разбирали покупки и, прислушавшись к нашим с Захарием просьбам, разносили вещи по своим местам. А мы с хозяином потягивали ароматный травяной чай вприглядку, не отводя глаз от восторженных мордашек Ванечки и Василисы. Что может быть слаще детской радости?

Когда брат с сестрой в который раз удалились в свои комнаты отнести ворох одежды и игрушек, я набралась смелости и поинтересовалась:

– Не сердишься?

– На что? – не сразу понял, о чем я говорю, Захарий.

– Ну, из-за всего этого, – я обвела рукой кухню, заваленную бумажными обвертками, упаковочной бумагой и неразобранными еще вещичками.

– Из-за этого? – неподдельное удивление на мгновение сделало его похожим на маленького мальчишку. – Да ты, Анечка, просто умница! Столько всего купить, и ведь все упомнила. Мне бы в голову не пришло, что девочке нужны ленты и зеркальце, а пацаненку не обойтись без букваря…

– Спасибо, – и почему каждая его похвала меня вгоняет в краску? – И раз уж речь зашла об учебе… Ванечка не говорит. Вернее, разговаривать-то умеет, во всяком случае он так считает, но предпочитает соблюдать тишину.

– Значит, сейчас это важнее, – Захарий ободряюще улыбнулся, но меня подобный философский подход к проблеме не устроил.