Мемуары голодной попаданки

А теперь… Я старательно пыталась отогнать от себя дурные мысли и отвлечься от происходящей на поляне жути. Белый свет померк окончательно, потонув в чернильной темноте. Не было видно ни дико кружащейся воронки, съедающей все на своем пути, ни самой поляны. Реальность скрылась в черном тумане, из которого доносился оглушающий шум, который нарастал с каждой минутой. Я зажмурилась от дикой боли в голове, в которую ввинчивался на уже не реальной ноте аномальный мучительный звук.

Тишина наступила резко и неожиданно. Почувствовав, что держащие меня до того ветки клена немного ослабли, я опасливо приоткрыла один глаз. Черный туман постепенно рассеивался, обнажая растрепанную поляну. Если раньше трава гладкими волнами стелилась по земле, деликатно прикрывая кости и черепа, то теперь всклокоченная лохматыми островками дыбилась то тут, то там, не скрывая страшную россыпь останков. Кусты и деревья вокруг бывшего эпицентра бури взъерошенно топорщились в разные стороны. И лишь белоснежная статуя, завернутая в васильковые шелка, стояла свежая и по-прежнему притягательная. Будто ничего и не произошло.

Я судорожно забегала глазами в поисках Зака. Где он?

– Зак.

Неужели он действительно пропал? Или пострадал и не может ответить? Или…?

– Зак!

Ни звука. Меня обуяла паника.

– За-а-ак!!! – заголосила я что есть дури, одновременно пытаясь выпутаться из многочисленных веточек и стеблей, обвивающих меня, но уже точно не удерживающих. Да куда же провалился этот недомаг?

За статуей что-то зашевелилось. Белое пятно, которое я поначалу приняла за сваленные в кучу черепа, оказалось рубашкой. Зак поднимался на ноги. Но как-то медленно, неуверенно. Вся одежда на нем превратилась в лохмотья, сквозь дыры в которых было видно израненное в кровь тело.

Сорвав с себя последние побеги, я бросилась к Заку. И чуть не свалила его с ног. Он еле стоял, покачиваясь, и растерянно осматривался, пытаясь осознать то, что с ним произошло.

– Зак, – проскулила я, попутно легонько пробегаясь по его телу руками в проверке на наличие переломов или серьезных ранений. Но нет, вроде, цел.

Мой голос вывел мужчину из ступора, и он сгреб меня в охапку, с силой прижав к широкой груди. Я почти задохнулась, но даже не попыталась хоть немного отстраниться. Напротив, тесно прижавшись к Заку, я с упоением слушала биение его сердца и радость наполняла меня. Жив! Макушкой ощутила сбивчивое дыхание мужчины. Пальцами прошлась по тугим мышцам. В этот момент мне было наплевать, что он обо мне подумает, главное сейчас – чувствовать его ближе, слышать дыхание, осязать гладкую горячую кожу. Он здесь! Удостовериться и осознать на каком-то глубинном уровне, что недавний ужас закончился, причем, благополучно, и Заку больше ничего не грозит.