Попаданка в сильфиду

Я ела только для вида, на самом деле у меня был ужин, приготовленный Халмиром, – я все хотел спросить: кто твои родители?

– Мама умерла, когда мне было три года, я ее почти не помню, – спокойно сказала я.

– А отец?

Я замерла. В голове будто зашумело, а пред глазами пошла рябь.

– Отец? – переспросила я, будто не понимая смысла этого слова.

– Ну, а кто тебя растил после смерти матери?

В голове зашумело еще сильнее, перед глазами короткие белые черточки слились в огромные пятна:

– Отец… – перед внутренним взором мелькнул образ нестарого еще интересного мужчины с малышом на руках, но тут же пропал, вытесненный этим ярким белым светом, а шум стал так силен, что я зажала уши руками, пытаясь избавиться от него, но ничего не получалось.

– Оксана? Оксана, что с тобой?! – кто-то схватил меня за плечи, но перед глазами были только белые пятна, я ничего не видела, а угрожающий гул все нарастал и нарастал…

/\/\/\

– Я не помню, не помню! – вскричала в панике, и тут же белизна, закрывающая от меня все вокруг, пропала. Передо мной сидел Кирим и смотрел на меня растерянно. – Я не помню, – повторила как волшебное заклинание, избавляющее от боли.

– Ничего-ничего, все хорошо, – он притянул меня к себе и обнял. – Все будет хорошо?

Я растерянно прижалась к нему, не понимая, что случилось. Чего я испугалась? И…

– А что ты спросил меня?

– Что?

– Ты задал какой-то вопрос…

– Это неважно, это уже неважно, – Кирим погладил меня по голове, – просто не думай об этом.

«Не думать о чем?» – подумала я, но… не стала спрашивать. Мне как-то иррационально действительно не хотелось думать. Почему-то казалось, что это что-то, о чем не нужно вспоминать, думать, спрашивать. Это запретно, это не нужно. И пусть будет так.

Уже вскоре мы опять весело смеялись, Кирим знал множество забавных историй о местной жизни. Я слушала его, словно сказку про Тысячу и Одну ночь – отважные караванщики встречали на своем пути в пустыне каких-то диковинных зверей или думали, что встречали, а на самом деле оказывалось, что это игра воображения или какая-то ошибка."

"Потом Кирим вновь перевел разговор на тему моего прошлого, но формулировал вопросы куда более аккуратно.

– Да, я была очень богата, – отвечала я без сомнения, вспоминая свою прошлую жизнь. – И очень известна.

– Известна? – удивился он.

– Меня любили люди, – попыталась я объяснить, но что именно это значило, рассказать не получалось. Местные не знали интернета, а объяснить, как так вышло, что меня любили просто за то, что я рассказывала о своей жизни, что благодаря этому мне доставались рекламные контракты и другие возможности, я не могла. – Это такая работа в моей стране, – наконец, сказала я. – Но у вас не таких технологий, с помощью которых я работала.