Попаданка со стажем

Парень теряет равновесие, и мы снова оказываемся на ступеньках. В этот раз без художественных кувырков. Во-первых, шоу не терпит однообразия, во-вторых, мы достаточно низко, так что сползаем вниз без дополнительных усилий.

– Это Небеса! Небеса против! Мой господин, умоляю, не гневите богов! Мой господин, вы целы?

Калан встаёт, смотрит на меня. А обвинить не может.

– Нишаль…

– Я больше не смею, нет! Мой господин, я знаю, что вы готовы исполнить обещание даже ценой своей жизни. Вы так честны! Но пощадите моё сердце! Я не могу стать причиной ваших несчастий, господин.

– Нишаль!

Я резко вскакиваю, срываю чудом уцелевший капюшон, обнажаю лицо.

Калан шарахается. Зрители в ужасе. А всё потому что ревела я очень даже по-настоящему, и чёрная тушь исполосовала щёки грязными разводами. Красота же ненаглядная, уверена, я долго буду приходить к Калану в кошмарах.

– Мой господин, прошу, позволь мне остаться в храме и молить Небеса. Я не достойна быть твоей женой и не смею. Или убей меня! – я снова опускаюсь на колени и продолжаю тихо бормотать, – Позволь или убей, позволь или убей.

Зрителям кажется, что я молчу или шепчу слова обращённой к богам молитвы, а на жениха действует. С мыслей я его точно сбиваю. Хотя какие там мысли? Взгляд чистый, отупелый, не замутнённый интеллектом.

Похоже, Калан мучительно ищет выход и не находит. С одной стороны, отец явно заинтересован породниться с губернатором, иначе бы нашей свадьбы просто не было. С другой стороны, церемония сорвана. Конечно, он может попытаться пойти на штурм пирамиды и в третий раз. Добавлю синяков, мне не жалко.

– Нишаль…

Тц, какой у мальчика скудный словарный запас.

– Позволь или убей!

Выбор без выбора, убить меня он точно не может, а значит, подчинится моему требованию. Раз он до сих пор в игру не вступил, то и не вступит.

– Ты хочешь остаться в храме?

– Я больше не смею быть вашей женой, господин. Я недостойна. Я проведу семь дней и ночей в беспрерывной молитве о вашем благополучии, мой господин! Я буду молить Небеса даровать вам удачу и хорошую жену. Быть со мной для вас слишком позорно.

Калан сдаётся.

По его знаку кто-то из свиты выходит вперёд и передаёт ему синий футляр. Внутри, если верить памяти, прядь моих волос и документ – подписанное отцом обещание меня в жёны.

Калан протягивает футляр дяде, и дядя неохотно принимает.

Есть!

Свадьба не просто сорвана – официальное обещание вернулось в родительскую семью, и с этого мига я по-настоящему свободна. Хотя слово какое-то негодное, с какой стороны ни посмотри. Связанной я себя и раньше не чувствовала, и в то же время зависимость от дяди никуда не делась…

Он стискивает футляр, аж костяшки белеют. Голова опущена, но мне-то снизу видно и сжатые в тонкую нить губы, и горящие яростью глаза.