Попаданка за штурвалом

— Ты будешь её варить, пока я делаю чай и бутерброды.

— Делаешь? — скептично переспрашиваю я.

В отдельном мешочке сухари, в отдельном — полоски вяленого мяса.

— Собираю из составных ингридиентов, — объясняет Джен. — Так что да, делаю.

— Кастрюля на магии?! — поражаюсь я. — Это ты додумалась?!

Это всё равно что родовыми бриллиантами мостовую покрывать!

Но Джен моего мнения не разделяет:

— Для таких ситуаций как наша, идеально. Кстати, ты знаешь, что во время дальних перелётов на некоторых парусниках пассажирам подают чай, а с недавнего времени стали подавать и второе блюдо?

На пассажирских парусниках я не летаю, так что никогда не интересовался. Хотя стоило задуматься хотя бы потому что на “Синей розе” чай не попить. Только принести с собой или запрашивать посадку в порту.

— Откуда, по-твоему, проводники берут кипяток? Магия, самая настоящая магия! Подобные штуки, — она щёлкает ногтем по толстой стенке кастрюли, — уже как год продвигает контора “Удобное небо”.

— Дай угадаю, тоже входит в структуры Альянса?

С Альянстом, кстати, тоже что-то не то. Возник из ниоткуда. Причины его расцвета я понимаю. Пользу, которую Альянс принёс, невозможно отрицать. Полёты действительно стали безопасными и даже крушения порой обходятся без жертв, вот как сейчас у нас. Без артефактного обвеса Джен бы “Рика” не посадила.

Но прояснить надо. Уж не от Альянса ли Джен узнала про горы? Очень похоже. Тогда возникает закономерный вопрос — что именно мутит Альянс, какую цель преследует?

До поры до времени подозрения я оставлю при себе. Сейчас важнее попытаться найти Рена, но расследование я обязательно начну и до истины доберусь.

— Джен, а ты не могла бы мне помочь? — каша булькает в саморазогревающейся кастрюле и всё больше напоминает невнятную жижу, чем съедобное блюдо.

— Нет, — отрезает супруга. — Кашу всегда варил дядя Тар. Он пытался меня научить. Забавный! Говорил, что мужчина должен уметь готовить на случай, если жена попадётся безрукая. Он же не знал, что я и есть такая жена.

Что-то мне подсказывает, что при желании Джен справится и с кастрюлей, и с плитой. Но желания у драгоценной супружницы нет, зато есть я, поэтому завтракать будем бурой жижей.

Джен высыпает в кашу сухофрукты, щедро выливает варенье и первой снимает пробу:

— Съедобно. Милан, ты прекрасный повар!

В ответ Джен лишь безмятежно улыбается.

После завтрака, отставив грязную посуду, Джен ложится на парус, уголком накрывается, а меня просит разбудить, когда за нами приедут.

Только вот, увы, отдохнуть после бессонной ночи я ей не дам.

— Знаешь, что меня беспокоит? — меняю я тему.

— М-м? — Джен корчит смешную рожицу, открывает правый глаз, а левый оставляет закрытым.