Попаданка с улицы Грёз

Оно было таким сильным, что он почти почувствовал, как пальцы стискивают тонкую шею… 

Он скрипнул зубами и зажмурился, выжидая пока дыхание выровняется, а ярость уймется хоть немного…  

— Люди — не собаки, Анри, — произнесла Даяна совсем другим тоном. — Знаешь, в моем мире была история, когда маньяк похитил девушку. Семь лет он ее насиловал, пытал и ломал. Держал в деревянном ящике размером немногим больше гроба. Казалось, что девушка запугана и полностью сломлена. Но когда у нее появилась возможность, она сбежала и дала показания против ублюдка. Прошла через огласку, суд, реабилитацию. И вернулась к нормальной жизни. Мерзавец остался для нее самым жутким кошмаром, а не обожаемым господином, которым мнил себя[1] .

— Я тебя пальцем не тронул, — глухо отозвался Анри. Рассказанная диббучкой история показалась настолько жуткой, что в нее трудно было поверить. По крайней мере, если речь идет о разумных созданиях, а не низших голодных сущях, которые питаются чужими страданиями. 

— Ты меня похитил. Запер. А теперь требуешь любви и послушания, дрессируя, как зверушку. Неужели ты считаешь, что тут такая большая разница. Разве так можно добиться любви? 

— Если верить сказкам, которые вы, человечки, с таким упоением слушаете, только так и можно ее добиться, — Анри открыл глаза и в упор посмотрел на девушку. Она кусала губу и баюкала сломанную руку. Кажется, когда он спихнул Даяну с колен, то потревожил перелом. Анри кольнула совесть. Надо все же приказать, чтобы целитель доделал свою работу. Все равно расчет, что покалеченная диббучка будет более уязвимой, не оправдался. 

Со сломанной рукой или без Даяна Эгмонт была бойцом.

— Какие сказки, ты о чем?

— Ну все эти… — он раздраженно дернул головой. — Которые мамаши рассказывают дочерям на ночь. Как злодей запирает девушку, держит ее в плену, а она в него влюбляется. И он исправляется, становится хорошим, благодаря ее любви, — полуэльф презрительно фыркнул. Финал подобных историй всегда невероятно веселил его своим идиотизмом.

Но если женщины верят, к чему лишать их таких удобных иллюзий? 

— Что, в этом мире много подобных сказок? — изумилась Даяна.

— Хватает. В твоем нет?

— Если брать именно сказки… — она задумалась. — Про пленение много. Но в них женщина всегда сбегает, как только получает такую возможность. Даже если у нее с насильником уже есть дети[2]… 

Анри захотелось выругаться. Теперь стало ясно почему Даяна не ведется на все его попытки сыграть в поддающегося перевоспитанию злодея. Ей просто не рассказывали в детстве, что таков женский путь к счастью… 

Что за дурацкий мир, в котором девицы не верят, что способны исправить негодяя, если пожалеют и полюбят его? 

— Хотя… ты прав. Встречаются и другие сюжеты. История про Красавицу и Чудовище, например.