Попаданка с огоньком 3. Искушение для тёмного

Этот аргумент оказался непрошибаемым в своей простоте. Пришлось вставать. А как только я начала шуметь, начали просыпаться остальные.

— Что происходит? — сонно возмутилась Уна.

— У нас есть ещё одно дело, — пояснила я, перебирая вещи в рюкзаке.

Кстати, пера Грозовой Праматери внутри не было. Видимо, теперь его “срок годности” окончательно истёк. Или попросту птица решила, что с неё хватит моих запросов.

Скоро все нехотя поднялись, выслушали Гугла, который бодро и весьма популярно всё им пояснил — и вскоре мы выдвинулись к древу. Возможно, это было всего лишь игрой воображения, но теперь воздух казался мне гораздо чище. Словно тот смрад, что непрерывно струился из земных разломов, перестал отравлять всё вокруг.

Дорога наверх была даже приятной. Тело взбодрилось, а разум окончательно освободился от сонной вялости. И — удивительно! — поднявшись на самую вершину, мы наконец увидели солнце, которое сумело пробиться сквозь плотную пелену облаков.

Сова и шестикрылая птица уже ждали нас, устроившись на корнях древа.

— Всё отменяется! — выдала Грозовая Праматерь. — Дух не пробудится, пока вокруг него не будет других живых деревьев. Ему не хватит сил.

— И что нам делать? — я переглянулась с Двэйном.

А подмастерья разочарованно вздохнули.

— Как что? — птица взмахнула двумя парами крыльев. — Посадить новые деревья. И у тебя есть семена!

— Начать нужно отсюда, — добавила сова. — Этот лес пострадал первым, и если он начнёт возрождаться, скверна Хаоса будет отступать быстрее.

— Кажется, сейчас н самое время для высадки деревьев, — заметил Двэйн. — Нам нужно в столицу. Там ждут возвращения князя. Все должны узнать, о том, кем он был на самом деле. И кто теперь Эйлин.

— Успеете посидеть на троне! — ворчливо возразила шестикрылая. — Без самого главного подтверждения того, что земли излечивается, даже Фениксу долго не удержать власть. Людей много лет кормили обещаниями всеобщего благополучия. Сейчас они должны понять, что освобождение близко.

Похоже, они всё знали лучше других — и спорить бесполезно.

— Что же, мне придётся открыть шишку? Но что тогда будет с Гуглом?

— Я не хочу в дерево! — сразу заявил тот. — Я хочу остаться с моей девочкой. И никуда её одну не отпущу!

— Вообще-то она со мной, — иронично напомнил претемнейший.

— Я тебе не доверяю, — упрямо возразил филин.

Подмастерья тихо захихикали, даже я улыбнулась. Праматери наблюдали за их перепалкой с отчуждённой флегматичностью.

— Если ты хочешь остаться с человеком, то вам нужно сохранить в шишке одно семечко. Но частицы твоего духа, Гуглемирион, поселятся в остальных деревьях. Из них вырастут новые хранители.

— Они будут расти так долго! — воскликнула Уна.