Попаданка с огоньком 3. Искушение для тёмного

Ведь сам Рошин приставил охрану к двери её комнаты — и настрого запретил пускать посторонних. Но, видно, они по-прежнему до конца не понимали, кому из принцев следует подчиняться и чьё слово важнее. Поэтому Слоанну стоило лишь прикрикнуть, чтобы стражи пристыженно отступили.

— Тебе нельзя задерживаться тут слишком долго, — напоследок сказал его высочество. — Иначе Рошин и на меня обозлится за то, что я помогаю тебе. А нам не стоит распространяться о нашем маленьком “предприятии”.

— Спасибо, ваше высочество, — Двэйн кивнул ему и тихо вошёл в комнату.

Служанка сразу кинулась докладывать Элин о визите — и та, едва дослушав её, быстрым шагом вышла в гостиную.

— Дорх Ардер! — на её губах застыла дрожащая улыбка. — Надеюсь, у вас хорошие новости. Чем больше я тут сижу, тем больше убеждаюсь, что всё идёт не так, как нужно!

“Ну что? — вздохнул филин. — Расскажешь ей новость дня? А может, ты колечко припас на такой случай?”

Колечко можно и потом. В этой ситуации главное в живых остаться и вообще — не слишком сильно обгореть.

— Главное, ты помалкивай, — остудил Двэйн птицу и молча снял с шеи шишку. — А расскажешь вперёд меня — перья выщипаю. Понял?

“Чего уж тут непонятного… — проворчал Гугл. — Тёмный есть тёмный. Ни уважения, ни крохотного трепета перед древним духом!”

Эйлин нетерпеливо протянула руку за шишкой, как только увидела её. С явным облегчением в глазах, она украдкой накинула цепочку на шею и спрятала подвеску под одеждой. Только сейчас Двэйн заметил, что она не в платье, а в халате поверх нижней сорочки и панталон. То ли спала — что странно, ведь ещё рано — то ли переодевалась.

— Я так рада вас видеть! — она слегка замялась, а затем вдруг подалась вперёд и порывисто обняла Двэйна. — И так волновалась, что вы в суматохе оставите Гугла одного в зале!

— Думаю, нам стоит оставить условности, — он улыбнулся, удерживая её за талию обеими ладонями, не торопясь отпускать от себя и украдкой вдыхая запах огненно-рыжих волос. — Обращайся ко мне по имени. Так будет лучше.

Стройная девичья фигура чудесно прощупывалась через нагретую её теплом ткань — весьма, надо сказать, волнующе. Нужные слова легко улетучивались из головы — прямо сейчас всё было так хорошо, что не хотелось думать ни о чём больше. Хотелось лишь продлить это трепетное мгновение.

Но Эйлин поняла, видно, что объятия затягиваются, и осторожно высвободилась. Впрочем, показалось, без особой охоты. Они оба замерли, друг напротив друга, уже отстранившись, но ещё не решив, что уместно сделать дальше.

Но суровое пыхтение камеристки, которая, кажется, нарочно слишком громко переставляла посуду на столе, решило всё за них.