Попаданка на 30 дней

— Элейя однажды попыталась его убить — он принял меня за такую же убийцу. А учитывая, что одного Великого уже убила наложница.

Фарик кивнул, соглашаясь с моими безрадостными выводами.

— Да, друг Рейтана не заступится. В данный момент он считает тебя предательницей."

"— Но ты ведь уговорил монахов спросить совета с богов. Те наверняка заступятся за меня.

Фарик навострил уши и нахмурился.

— Сюда кто-то идет.

Я приподнялась на кровати, после чего заметила магический светильник и услышала шаги по лестнице. Я ожидала увидеть кого угодно, но не Халифа. Мужчина усмехнулся моей реакции, после чего прошел вперед, переставил стул напротив моей камеры и вальяжно разместился на нем. Его поза выражала всю его самоуверенность: расставленные широко ноги, опущенные плечи, расслабленность. Стереть бы с лица эту отвратительную усмешку!

— Пришел позлорадствовать? — спросила я как можно более равнодушно, хотя в душе поднималась волна ненависти. — Так рано еще. Вот завтра приходи на объявление моего приговора, тогда, быть может, мы и поменяемся местами.

— Ты действительно уверена, что тебя оправдают?

— Мы оба знаем, кто виновен, — серьезно ответила я, — так что всё очевидно.

Халиф не ответил, лишь наградил меня мерзкой улыбочкой. Значит, он уверен в своей непогрешимости. На мгновение я засомневалась, действительно ли он пытался погубить Рейтана? Может, его подставили так же, как и меня? Хотя сопоставляя его слова и действия, я практически уверена, что это был он.

— Боги так непредсказуемы, — ответил Халиф и подался вперед, опершись локтями о колени. — Сегодня они могут быть на твоей стороне, а завтра проклянут тебя. Ты действительно доверяешь им?

Фарик почему-то молчал, лишь пристально смотрел на Халифа, будто пытался разгадать его план.

— Что за кощунственные речи? — притворно ужаснулась я и иронично продолжила: — Да тебя за это следует сжечь. Хотя подождите-ка... быть может, завтра это и произойдет? Когда правда вскроется.

— Мне бы твою веру в справедливость, — хмыкнул Халиф и вновь откинулся на спинку стула. — Вот глупость-то. а я тебе пришел помочь.

— Неужели?

Фарик фыркнул.

— Да, — кивнул Халиф, — завтра тебя казнят: привяжут к столбу в пустыне и будут ждать, когда приползет эйфин и полакомится свежей плотью. Но есть один шанс избежать этого: если тебя спасет какой-нибудь безумный доброволец.

— А ты хочешь быть добровольцем? — хмыкнула я.

— Разумеется, — осклабился повелитель. — А в ответ ты согласишься быть моей рабыней.

— Рабство запрещено! — воскликнул Фарик, нахмурившись. Великий его не слышал. — Не соглашайся! Завтра тебя оправдают!

И не собиралась соглашаться.

— Рабой? Какое заманчивое предложение. Но ведь ты знаешь, что фасхаати обретет свободу лишь со смертью своего Великого. На мне его метка.