💎Мачеха Золушки - Попаданка

Флоренс скромно улыбнулась и взялась за перо. Почерк у нее был аккуратный и с завитушками, как и должен быть в этом веке. Я тоже в детстве училась писать перьевой ручкой, но все же не гусиным пером, как здесь было распространено, поэтому мои ответы выходили не настолько красивыми, лишь изредка я, прикрыв глаза, отпускала память тела, и рука сама собой выводила какую-нибудь красивую завитушку. Оставалось порадоваться, что языком местным я овладела сразу при переносе, причем не только устным, но и письменным.

Мы были полностью поглощены своими делами, когда в коридоре послышался топот, а потом ругань и плач. Я нахмурилась, а вот Фло осталась абсолютно равнодушна.

— Что это там? — насторожилась я, вставая из-за стола.

— Да это явно экономка какую-то служанку отчитывает, — ответила она, не прерывая рисование затейливой завитушки в конце письма. Закончив, аккуратно отложила, чтобы высохли чернила, теперь мне осталось только перечитать, поставить подпись и отправить.

Наверное, ссоры среди слуг в большом доме были обычной вещью, раз Фло совсем не обратила на это внимания, но мне все равно было не по себе, ведь эти люди на меня работали. Поэтому, отложив перо, я поднялась со своего места и вышла в коридор. Ориентируясь на слух на слух, свернула на половину слуг, которая отличалась от «парадной» части дома узкими коридорами, отсутствием ковров и скромно окрашенными светлой краской стенами без обоев или дорогих пород дерева. Звуки доносились из прачечной: на веревках висело отстиранное белье, в основном — тонкие ткани дорогие и кружева, которые не отдавали стирать наемным прачкам. Для этой работы в доме было все необходимое.

— Ну, вот что теперь делать? Из жалования у тебя вычитать? Как ты в таком виде в приличном доме можешь показаться? — ругалась экономка.

Напротив нее стояла одна из служанок, молодая девушка, наверное, ровесница Фло, но полная и дородная. Волосы и ресницы у нее были очень светлыми и выгоревшими, почти белыми, что создавало контраст с покрасневшим и оплывшим из-за слез лицом. Она по-детски ревела в голос на одной ноте: «у-у-у-у», шмыгала носом и вытиралась рукавом. Рядом с мрачным видом стояла прачка, скрестив руки на груди, будто всем видом говоря: «так тебе и надо».

— Что случилось? — решила я вмешаться в скандал.

— Ваша светлость! — ахнула экономка. — Ох, не извольте беспокоиться, — залебезила она, — мы сейчас со всем разберемся..."

"— Это мне решать — что в моем доме стоит моего внимания, а что — нет, — холодно заметила я. — Что произошло?

Служанка завыла еще горше, среди ее подвываний можно было разобрать только «ой, только не увольняйте, не хочу обратно в деревню». Кажется, меня она боялась еще сильнее, чем своей начальницы.