Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2

Не то что бы это совсем невозможно, и кудрявые пряди можно убрать за ухо, но при мысли об этом слишком часто бьётся сердце. Накатывает робость.

Не слишком ли рано?

Не слишком ли дерзко?

Поможет ли?

Санаду не дракон утаскивать милую сердцу девушку в нору и там прививать любовь к себе."

"Соблазнение? Он не уверен, что это такое уж действенное средство. Хотя на нём сработало. Пару раз.

Ладно, положа руку на выпрыгивающее из груди сердце: не уверен, что справится: его опыт соблазнения относится к опыту принимающей стороны, и он сильно сомневается, что Клео станет вести себя, как Мара.

Клео, безусловно, девушка дерзкая, но не в эту сторону. Санаду даже рад: чувственность ослепляет, а в постели хоть и можно проводить много времени, но точно не всё. Сейчас же с Клео без единого поцелуя он чувствует куда большую душевную близость, чем с Марой, когда они стали любовниками.

На самом деле – если Санаду не занимается самообманом из инстинктивного желания подрихтовать прошлое и добавить себе аргументов в пользу задуманного обмана – с Марой их душевная близость началась с образования кровной связи.

Клео запрокидывает голову для наблюдения за принявшими эстафету выступления акробатами, и её лицо открывается. В сумрачном освещении видно, как ярко горят её щёки, как алы её губы. Улыбка задирает их уголки. Широко распахнутые глаза блестят отражением светильников.

«Точно так же она могла бы смотреть на меня», – мелькает мысль, и Санаду почти физически больно от желания.

Он хотел бы взмыть под купол, показать не заржавевшие за столетия навыки. Свою нечеловеческую ловкость. Но это будет чересчур. Слишком публично. Слишком очевидно.

…это отговорки: Санаду может спрятаться за иллюзией. Надеть маску. Но когда думает о реальном осуществлении – к горлу подкатывает ком: он не выступает в цирке не потому, что не способен организовать всё так, чтобы не переполошить архивампиров. Нет. Этот отказ – дань памяти его семье, родному цирку – очередной труппе, так и не добравшейся до следующего города.

Поэтому ему остаётся смотреть, вспоминать, мечтать – с чётким осознанием, что грань между желанием и исполнением он не переступит.

Даже если хочется впечатлить Клео.

Впечатлить своими навыками можно и не под куполом – Санаду это уже делал.

Она улыбается. Не желая её смущать, Санаду делает вид, что тоже смотрит представление. Чуть отклоняется, чтобы лучше видеть её.

Клео, высвободив ладонь из-под его пальцев, хлопает в ладоши, её кудряшки весело пружинят, вспыхивают искорками насыпанных на них блестяшек.

«Какая же она красивая!» – обмирает от восхищения Санаду.

Он готов сидеть так целую вечность, даже если Клео больше не позволит касаться её руки.

Барабанная дробь отвлекает его внимание. Сальто под куполом без страховки.