Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2

– И предполагать, что я убил своего студента за то, что тот увидел меня за чем-то непозволительным, глупо: мне проще было скорректировать его воспоминание и повторять эту процедуру раз за разом на протяжении всего его обучения.

– Ты не потомственный менталист, – Танарэс не сводит с Санаду ледяного взгляда. – Твоё вмешательство в память оставляет следы, заметные более опытному специалисту. Если тебя застали за чем-то действительно недопустимым, вроде встречи с Марой, тебе удобнее убить такого свидетеля, чтобы уж наверняка скрыть следы.

– Танарэс, – Санаду тяжко вздыхает, и его даже накрывает сочувствием, – не надо переносить на меня твоё желание обязательно встретиться с Марой. Это ты не можешь её забыть, меня же она не настолько зацепила.

В кабинете наступает не пауза, но тишина. Тяжёлая. Санаду прекрасно понимает всю двусмысленность сказанного, всю вопиющую грубость своего заявления, всю его опасность: Танарэс может просто сорваться. На него.

Но и не огрызнуться Санаду уже нельзя: слишком много недоверия, слишком много обвинений.

Тишина. Тяжёлые взгляды архивампиров. Даже Изрель смотрит с гневом. То ли в обиде за Танарэса, то ли раздражена такой несдержанностью.

– Зацепила… – медленно, едва ли не по буквам, произносит Танарэс. – Значит, так ты воспринимаешь ситуацию? Что Мара меня просто за-це-пи-ла?"

"– Мара убила самое дорогое тебе существо, разрушила твою жизнь. Для меня Мара была обращённой, любовницей и невестой. Не первой. Не единственной. Лично мне она зла не причиняла. Но мои чувства к ней, привязанность были не настолько глубоки. – Санаду окидывает взглядом мрачно смотрящих на него вампиров. – Да хватит уже относиться к этой моей связи как к чему-то, способному сделать меня добровольным соучастником Неспящих! Вы, столько раз обвинявшие меня в легкомыслии и непостоянстве, как можете теперь всерьёз утверждать, что я преступил закон из-за отношений тридцатилетней давности?

Санаду усмехается, но его попытка показать несоответствие их же представлений о нём понимания не вызывает: все смотрят на него серьёзно. Обвинительно.

– Ну что ещё? – вздыхает Санаду. – Что вы ещё хотите мне предъявить?

Особой вины он за собой не чувствует, но и участие в расследовании ИСБ проблемой до сегодняшнего дня не считал, а ведь всё вывернули против него, даже в убийстве студента теперь подозревают.

Глава 33

Неожиданно повышает голос не Танарэс, нервы которого, по ощущению Санаду, на пределе, а Келтар:

– Не надо говорить это таким тоном, словно мы просто придираемся!

– Но что я могу поделать, если это похоже на придирки, – разводит руками Санаду. – Мы же все прекрасно понимаем, что я не вписываюсь в вашу дивную аристократическую компанию потомственных вампиров и правителей. Это порождает недоверие.