Попаданка в академии драконов 2

Поданные Озарана, как и некоторые сочувствующие, ходят с четырьмя красными вертикальными полосами на лбу — по мазку краски на каждого убитого члена королевской семьи.

Среди моего курса боевых магов два озаранца: обжора Герд и Азал, парень, помогавший мне переносить шкаф в первый день занятий. Их Дарион нагружает особенно сильно, чтобы отвлеклись от мрачных мыслей, но судя по выражениям лиц, помогает это мало.

Четыре алые полосы и на лбу профессора Имораны. Но занятие со мной она проводит тщательно: пересказывает самое основное из пропущенного и терпеливо ждёт, когда впишу все задания в блокнот.

Ещё мрачнее атмосфера в библиотеке, хотя миссис Бобине без знака скорби, зато много озаранцев сидят за столами и о чём-то переговариваются. Библиотекарша недовольно взглядывает на Пушинку, затем на громил-охранников, двое из которых теперь не медведи-оборотни, а оставленные Арендаром обычные драконы, но замечаний не делает, быстро выдаёт все нужные для домашних работ учебники. Несут их гвардейцы.

Зато Санаду спокоен, как удав. Сегодня он не работы проверяет, а читает книгу. Судя по яркой обложке со сцепившимися фигурами, это или что-то по боевым искусствам, или приключенческий роман с драками. Из-за этой мысли или из-за того, что Нику со вчерашнего дня не видела и беспокоюсь, сосредоточиться снова не могу.

— Усерднее надо быть, усерднее, — напутствует меня Санаду. — И уметь контролировать эмоции. Эмоции — зло.

Ничего не ответив на последнее спорное заявление, покидаю кабинет.

В комнате наконец застаю Нику. Алые полосы на её мертвенно-бледной коже кажутся нестерпимо яркими."

"— Мы с озаранцами сейчас идём в Нарнбурн, вернёмся позже. Прости, что не приглашаю тебя с собой, но это… мы только со своими.

— Мне всё равно нельзя в город, — пожимаю плечами. — Мне ещё привыкнуть к магии надо.

— Можно, — несколько удивлённо отзывается Ника. — Сама слышала, как мисс Клэренс говорила принцу Арендару, что Пушинка настолько стабилизировала твой источник и так хорошо поглощает рядом с тобой магию, что запрет на выход из академии можно снять.

— Странно, — напряжённо отзываюсь я, а в груди разливается холод. — Наверное, они забыли мне об этом сказать.

— Да, наверное… Прости, что не берём.

— Ничего страшного. — Порывисто её обнимаю. — Всё будет хорошо.

Всхлипнув, Ника обмякает в моих руках. Но расплакаться ей не даёт стук в дверь. С влажными чуть покрасневшими глазами она покидает меня, а я сажусь штудировать теорию по стихиям.

Ника возвращается поздно, когда я почти сплю, и не хватает сил даже глаза разлепить.

Чуть позже меня будит «Оиии» Пушинки, любующейся золотой проекцией головы Арендара.

— Уйди, чудовище, — прошу я.

Она, цокая коготками, покидает альков вместе с сокровищем.