Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому

Но никогда воины не шагали так бодро, с воодушевлением на лицах. Кое-кто напевал. Алексей даже пожалел, что нет в армии македонянина обычая петь в строю, как в Красной или Советской армии. Каждый воин наверняка предвкушал, как он заявится домой, торжественно опустит на стол узел с трофеями. А может, сначала обнимет детей, родителей, жену? Да и узнают ли дети? Дети растут быстро. Оставил их малолетними, а ныне уже подросли и отца своего в лицо не помнят, а фотографий еще не существовало. Две тысячи с лишним лет до них. Подумать – целая вечность! Впрочем, только кажется, что жизнь человека долгая. Кто дожил до старости, скажет: прожил – как дверью хлопнул. Пролетела жизнь, как стрела вжикнула.

Шаг размеренный, как обычно. А прошагали раза в полтора больше привычного марша. Скорее всего, из-за сокращения обеденного привала. Во всех жарких странах с полудня – подобие сиесты, жизнь замирает, ибо пекло невыносимое, пот градом льет. И чем больше пьешь, тем больше сил с по́том уходит. Опытные гоплиты пили слегка подсоленную воду, всего несколько глотков. И ложились на спину с поднятыми на дерево или стену ногами. Час-другой – и отдохнул пехотинец, снова готов пятнадцать километров, а то и более отпахать. Да не налегке, в полном облачении. Но очень уж хотелось увидеть родные земли, окунуть руки в ласковое Эгейское море, сорвать оливу с дерева у своего дома. Восемь лет разлуки – это много. Мидию за несколько дней прошли, уже и морем пахнет – йодом, солью. Впереди пролив Дарданеллы и Фракия. А на берегу вынужденная остановка по причине отсутствия кораблей. Другой берег виден, так пролив пешком не преодолеть!

Только следующим днем показался корабль, шедший по проливу из Черного моря. Правда, в древности греки называли его Понт Эвксинский (гостеприимное море). Гоплиты, стоя на берегу, стали свистеть, кричать, всячески привлекая внимание. Было неизвестно, кому принадлежит судно. Не было принято вывешивать кормовые флаги, свидетельствующие о принадлежности корабля какой-то стране. На одних судах паруса имели определенную расцветку, на других сама конструкция своеобразная, как на карфагенских.

Все же на судне опустили парус, оно потеряло ход и пристало к берегу. Смел кормчий! Не всякий отважится пристать к берегу, когда там толпа вооруженных лучников. Алексей как лохаг сам пустился в переговоры. Кормчий соглашался сделать четыре рейса и перевезти всех через пролив, причем за цену малую. Но в Грецию идти категорически отказался, хотя Алексей предлагал сумму изрядную из своих личных.

– Одной ходкой всех не заберу. Посудина у меня невелика. А несколько ходок невозможны, уже к вечеру шторм будет.

– Небо чистое, откуда шторму быть? – удивился Алексей.

– Сам убедишься. У меня сломанная нога лучше любого предсказателя.