Попаданец 2.0

Выбив закрывающую горлышко пробку, присосался к ней и сразу же ополовинил, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, ни эффекта.

Я понуро бродил под серым небом чужого мира по шумным кварталам и проспектам незнакомого города, и с каждым шагом на мою душу опускалась тоска по родному дому. Вот сейчас бы пройти по Арбату, выйти на Арбатскую площадь и, медленно пройдясь по Воздвиженке и перейдя Моховую, мимо Манежа, добраться до Александровского сада. Постоять возле Вечного огня, чтобы, обогнув Троицкую башню Московского Кремля, оказаться на Красной площади, а затем…

Ноги сами вынесли меня на трёхпролётный горбатый мост, перекинутый с одного берега местной речки-вонючки, делящей город на две неравные части, на другой. Дойдя до его середины, я остановился и, облокотившись на поручень, вперил свой тяжёлый взгляд в тёмную, слегка зеленоватую воду.

Мысль о том, чтобы сигануть сейчас вниз, нырнуть и больше уже не всплывать, навязчиво вертелась в моей голове. Закончить всё здесь и сейчас и, быть может, таким образом вернуться в свой мир.

Да! Вернуться! Идея вспыхнула в моём мозгу, всё разгораясь и разгораясь, набирая силу и подтачивая здравый смысл. Умереть – чтобы возродиться. Я умер в том мире – это ведь неоспоримый факт. Нет ни единого шанса на то, что кто-нибудь может выжить после столь близкого взрыва снаряда, выпущенного из противотанкового гранатомёта. Значит – умерев здесь, я, с определённой вероятностью, окажусь дома.

Радуясь воцарившейся тишине и тому, что шумная, бессмысленная толпа более не отвлекает меня, я слегка наклонился вперёд, всем своим корпусом нависая над водной гладью, уже готовый броситься вниз.

Сильные руки оттащили меня от парапета, выкручивая правое запястье за спину, с явным намерением взять в залом. Тело среагировало само. Я резко провернулся против часовой стрелки, подхватывая ладонью, заведённой на болевой прием, руки напряжённую длань в стальной перчатке и одновременно опуская предплечье под локтевой сустав неизвестного.

Точнее – неизвестной. Раздался вскрик, перед лицом промелькнули тугие пружинки золотистых кудрей, алые ленты. Спустя долю мгновения пытавшаяся скрутить меня девушка, закованная в ладно скованную и начищенную до блеска, немного фантастического вида кирасу, затрепыхалась у меня в руках, в то время как две другие девицы синхронно отшатнулись в разные стороны.

Одна из них, одетая в некое подобие длинного китайского платья с двумя эротичными, почти до поясницы разрезами, уходящими под широкий, увешанный бутылочками и мешочками кушак. Тряхнув объёмистым бюстом, рвущимся наружу из-под необычайно откровенного декольте, выставила перед собой посох.