Попаданец 2.0

Более того, я с удивлением узнал, что Саши, Маши, Коли, Пети и прочие Кати да Дуни – то бишь вполне привычные для меня короткие греческие и еврейские славянизмы, как, впрочем, и другие имена отечественного разлива, носили в таинственном Чёрном Герцогстве. Причём не кто-нибудь, а местные горцы, считавшиеся в королевстве народом тёмным и диким. К тому же эти товарищи, среди которых встречались и мои тёзки, жили в полной изоляции, а в последнее время так и вовсе опустили на свои земли настоящий железный занавес, ограничив общение со всеми остальными землями одним-единственным пограничным городом.

Источником подобной информации, как ни странно, стал не всезнающий Гуэнь, дитя китайско-французско-эльфийского противоестественного союза, а Мари. Баронесса хоть и была девушкой парниковой, да и из замка своего вылезала, дай бог, раза три в жизни, по местным меркам была довольно образованной и начитанной. Вообще в этой стране было принято отдавать таких вот баронессок на обучение в чужие аристократические семьи. Особенно в ситуации, когда маленькую девочку приходилось растить вдовцу, да к тому же старому вояке.

После смерти жены, быстро зачахшей в тени Коттай Дунсона, пятидесятилетний ветеран уже под конец своей жизни получивший в своё владение столь странный баронский надел, так и не смог найти себе новую партию. В отличие от коллег по цеху, у де’Жеро не было ничего, ни городов, ни даже захудалых деревень – только пара пустынных гор, буквально забитых троллями и прочими сомнительными подданными, полностью исключающими нормальное существование с людьми, узкая полоска тракта сквозь скалы, пятачок со свалкой блокового камня и собственно сам замок. Невыгодная партия для любой мало-мальски уважающей себя дамы, да ещё и к тому же с нищей и голодной вотчиной.

Не в силах на много лет расстаться с любимой дочкой, старик выписал ей из столицы герцогства учителя, затем ещё одного, и ещё. Девочка росла практически в спартанских условиях, мечтала о столичных балах, ничего не зная о жизни вне замка, и хранила в своей головке кучу зачастую бесполезных академических знаний. В общем, в её случае – «ученье» явно было не совсем тем «светом», о котором говорилось в пословице.

– Где! Ты! был! – повторил я с угрозой, медленно приближаясь к нахмурившемуся рыцарю.

– Не твоё дело, смерд! – как-то неуверенно ответил Кравчик, с вызовом глядя на меня.

А глазки-то у мужика изменились! Куда делся тот неприятный взор забитого крысёныша, что в последнее время не покидал его, до сих пор пятнистое от застарелых синяков, лицо. Теперь это был колючий взгляд уверенного в себе человека, злого, расчётливого и, кажется… немного безумного.