Попаданец 2.0

О наличии таковых ходов знали почти все в близлежащих деревнях, вот и приходилось группе Олега топать от одного поселения к другому, по крохам собирая обрывки информации о судьбе своего соотечественника.

Вечерние приключения, на которые мы отправились вместе с эльфом, остались у меня в памяти как череда забегов по медленно отходящему ко сну городу. Сводились они к агрессивному вторжению в уже не работающие в столь поздний час лавки и магазинчики, торгующие доспехами и необходимым для путешествия скарбом, и проходили по одному и тому же сценарию.

Нас встречал раздражённый хозяин, а то и вовсе бугай-вышибала. Эльф тыкал ему в нос какой-то пергамент, извлечённый с самого дна его поистине безразмерного мешка. Нас радостно обслуживали, после чего мы бежали к другой ещё более негостеприимной двери. Особо неискренней выглядела радость торговцев в свете того, что финансово мы были крайне ограничены, а потому регулярно отказывались от приобретения «лучшего товара в лавке для дорогих гостей» и закупали хлам подешевле.

Именно так я стал счастливым обладателем неполного сегментарного нагрудника и наплечников от какого-то местного доспеха, кожаного рукава на левую руку и перчатки-краги на правую, а также поножей с наколенниками и чашек на мыски сапог. На что и ухлопал большую часть своего походного бюджета.

Сейчас же пошёл второй день с того момента, как невысокие стены Гапона скрылись за толстыми кривыми стволами деревьев. Фургон, споро колеся по жирной, склизкой от напитанного влагой чернозёма лесной дороге, медленно, но верно приближался к очередной горной гряде. Её сизые высокие пики тонули в низких, медленно ползущих тучах, которые изредка проливались на нас холодным быстрым дождём. Сильный ветер гнал их дальше, куда-то на юг, и они рвались в клочки о зубастые вершины, оставляя свои грязные лоскуты в редких просветах, сквозь которые было видно унылое, серое небо.

Полдень уже минул, и солнце, лишь изредка радующее нас своим присутствием, бросало редкие лучи на мокрую спину гобика, всё так же меланхолично бредущего вперёд по прорытой редкими крестьянскими телегами колее. Наши попутчики, укрытые от ветра плотным брезентом тента, вели тихий размеренный разговор, мы же с эльфом, замотавшись в дорожные плащи, купленные опытным в путешествиях ухатым, привычно сидели на козлах, также изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами.

Баронессе с самого утра нездоровилось. Сказывались последствия жизни, прожитой в Коттай Дунсоне. На лестной дороге девушку укачивало, у неё покраснели глаза, а от лесных запахов постоянно болела голова. Серое и унылое утро началось с небольшого скандала, когда за завтраком Бруно вежливо, как мог, напомнил девушке об обещанном поцелуе.