По понятиям Лютого

Он скрутился калачиком, подтянул колени к подбородку, отвалился в сторону. Кто-то схватил его, рывком приподнял. Он едва устоял, со всех сторон толкали, давили, словно он угодил в мельничные жернова. Кругом творилось что-то невообразимое. Толпа сошла с ума. Истошные вопли, ругань, рев, какое-то жирное размеренное чавканье и… кажется, да, это был хруст костей.

– Живой?! – крикнули в лицо.

Это Квентин. Схватил, потянул куда-то.

– Главное, держись на ногах! Упадешь – ты труп!"

"Он попер напролом, наклонив голову и выставив вперед локти, Модус – за ним. Первые несколько секунд они будто бодались со стеной. Голова и плечи Квентина вздрагивали – его били, он в ответ пинал коленями, размахивал локтями, бил головой, рычал как медведь. Модус, прикрывая его сзади, тоже лупил по цепляющимся рукам, по оскаленным зубам… А потом толпа вдруг подалась, рассыпалась перед ними. И Модус поскользнулся на чем-то мокром, теплом, живом еще, шевелящемся… Устоял, случайно смахнув рукой какую-то старуху.

* * *Они оказались на каких-то задворках, рядом с узкой улочкой, по которой молча шли оглушенные люди в разорванной, окровавленной одежде. Площадь ревела где-то там, позади, далеко. Пахло помоями. Рядом протекала сточная канава, собравшаяся в ней жижа имела подозрительный красный оттенок. Квентин стоял, привалившись к стене, опираясь руками о колени, глубоко дышал. Волосы слегка растрепались, под глазом наливался синяк, но рубаха каким-то чудом уцелела, даже не испачкалась, и вообще выглядел он, черт его дери, как наследный принц после небольшой разминки в фехтовальном зале.

– Бежим дальше, не останавливайся! – крикнул Модус.

Он свернул в узкий заулок, перемахнул через глиняный дувал, пробежал чисто выметенный и посыпанный опилками двор, едва не наступив на выскочившую под ноги курицу. Другой заулок, третий, лавка обувщика, торговые ряды… Постепенно шум площади затих, Модус оказался в тенистой финиковой роще на окраине города. Повалился на колени, сердце колотилось под горлом. Следом подбежал Квентин. Он был в ярости.

– Зачем ты повел меня на эту казнь?! – загремел он трубным голосом кельтского воина.