По понятиям Лютого

А вот Модуса всегда отличало по-крестьянски простое и здоровое отношение к жизни, он никогда не унывал и всегда был готов рассмеяться. Это очень поддерживало их обоих. Однажды Модус показал ему осколок кремня, тот самый, из хижины друида – он его подобрал и все это время хранил у себя. Они разделили осколок на две части, сделали амулеты, с которыми никогда не расставались. Ведь до сих предсказание друида сбывалось в точности – из отряда выжили только они двое, следовательно, им нужно быть вместе, чтобы не погибнуть…

Последние дни многое переменили в их жизни. Модус поймал перстень, стал свободным, обзавелся деньгами, они вместе покинули Иудею, у них появилась возможность снова оказаться дома, в Британии… Но с этого момента что-то стало меняться в прежнем веселом, беззаботном и немного неуклюжем Модусе, сыне Виллема. Открытое мальчишеское лицо отяжелело, приобрело угрожающую важность, а тело налилось какой-то недоброй силой, как будто он стал стремительно мужать. Мышцы будто налились свинцом, движения приобрели расчетливую уверенность. Квентин, который в шутливых единоборствах раньше легко одерживал верх, должен был признать, что с нынешним Модусом ему не справиться – ни в рукопашной схватке, ни в бое на мечах. Поединок с Кастулом и стычка с грабителями, когда Модус быстро и жестоко расправился с нападающими, показали, что он стал совсем другим человеком! И это сплошное везение в игре, которое подтверждало, что он пользуется благосклонностью фортуны. Откуда это все берется?

Изменилось и отношение между старыми друзьями: если раньше лидером был Квентин, то теперь роли поменялись. Изменился и характер Модуса: он стал более замкнутым, мрачным, раздражительным, иногда просто высокомерным. Хорошее настроение у него появлялось только во время игры и сохранялось какое-то время после. Потом его снова тянуло играть, он нервничал и не успокаивался, пока не находил очередное заведение, где имелся стол для игроков в кости.

Селевкия в этом плане скоро перестала его устраивать. Харчевен и каупон здесь великое множество, но скоро по городу о Модусе прошел слух, как о хитроумном шулере, которого невозможно поймать за руку, и люди отказывались играть с ним. Они перебрались в Антиохию, которая находилась в двадцати милях ниже по течению Оронта. Большой, богатый город – там они продержались пять дней, пока не повторилась та же история, что и в Селевкии.

Сколько Модус выиграл за это время, Квентин точно не знал. Иногда он хвалился и пересчитывал при нем выигранные деньги, иногда молча ссыпал их в кошель, который всегда носил с собой. Но Квентин заметил, что тот незаметно зачастил к рыночным менялам.