По понятиям Лютого

– Считаешь, что наш прокуратор не проявил достаточной прозорливости? – невинно поинтересовался Марций. – И что его идея бросить перстень в толпу была глупой?

Клодий, расплескав напиток, поспешно поставил кубок на стол.

– Такая мысль не могла даже заглянуть в мою не очень умную солдатскую голову, благородный Марций! Наместник императора Траяна, да царствует он вечно, высокородный прокуратор Публий Крадок успевает предвидеть последствия того, о чем его солдаты только начинают думать! Не проявил прозорливости центурион, командовавший оцеплением! Именно он должен был предусмотреть всплеск активности толпы!

– Что ж, я сожалею, что не так тебя понял.

Префект кивнул, внимательно рассматривая лежащие на столе руки начальника тайной стражи. Кисти были совершенно разные, и это сразу бросалось в глаза. Левая узкая, с длинными пальцами и овальными ногтями, а правая – широкая короткопалая, и ногти на ней вытянуты не вдоль, а поперек – это рука плебея из самого низшего сословия… Неужели правда болтают, что казненный чернокнижник пересадил ему правую кисть от убитого разбойника?! И что иногда именно рука разбойника определяет дикие выходки Клодия, жертвами которых стали уже несколько человек… В любом случае, находясь один на один, лучше с ним не ссориться.

– Мне очень важно твое мнение, Клодий, – как можно мягче произнес префект. – Я его учту, если будет назначено разбирательство. – Он с шумом выдохнул, надув мясистые губы, рассеянно уставился на Храмовую гору. – Интересно, а кто поймал перстень? – спросил он. – Ты ничего не слышал? Или он так и валяется где-нибудь в пыли, затоптанный тысячами ног?

– Это было бы забавно, – задумчиво сказал Клодий. – Особенно учитывая полсотни трупов. Но нет, он нашел себе нового хозяина.

– Вот как? И кто же этот счастливец?

– Раб хозяина пекарни Захария. Его зовут Модус. Я послал солдат, сейчас его приведут: надо оформить документами волю нашего прокуратора. А насчет счастливца… Не знаю – может ли этот перстень принести кому-то счастье…

Клодий осекся. Выражать такое сомнение относительно перстня, подаренного прокуратором, – значит сделать шаг к плахе.

– Впрочем, это не моего ума дело, – вовремя сориентировался он, показывая, что у него вовсе не такая глупая голова, как он только что утверждал.

Бронзовый колокольчик у входа в беседку деликатно звякнул. На пороге со вскинутой в римском приветствии рукой появился легионер охраны. Он был в полном боевом облачении: кожаный нагрудник в железных бляшках, наручи и поножи, шлем с гребнем и крыльями, закрывающими щеки, меч на перевязи.

– Только что привели раба, поймавшего перстень, – доложил солдат.