Жена поневоле

– Проходи, дорогой мой, присаживайся рядом с нами, – судя по ее голосу, она души не чаяла в своем сыне.

– О чем вы говорили? – спросил супруг, не скрывая своего интереса.

– Конечно же, о тебе! – воскликнула женщина и улыбнулась в точности как Ральф.

– У вас не нашлось других тем? – он устроился рядом со мной и накрыл мою правую руку своей, переложив ее себе на колено.

– Разве могут две влюбленные женщины беседовать о ком-нибудь, кроме предмета их воздыхания? – фыркнула герцогиня. – Знаешь, Ральф, несомненно, ты будешь красивее своего отца, но вот умнее меня тебе не стать.

Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Как верно она подметила!

– Мама! – полетел упрек в ее сторону, но леди Кэтрин лишь лениво отмахнулась от него рукой.

Слуга, вошедший весьма кстати, оповестил о том, что стол накрыт. Мы все как по команде, поднялись с диванчика и направились в сторону столовой. Дворецкий распахнул перед нами тяжелые дубовые двери, и я оторопела. И это просто ужин?! Огромный обеденный стол, вмещавший по меньшей мере человек двадцать, был уставлен всевозможными закусками. Я опустила глаза и проследовала за Ральфом. Наверное, мне никогда не привыкнуть к такой роскоши. Да и к чему это все?

К моему удивлению, Ральф сам в очередной раз отодвинул для меня стул по правую руку от себя. Лакей, изумленный поведением молодого герцога, на мгновение застыл, но затем, все же взяв себя в руки, отошел в сторону. Не укрылось это действие и от свекрови, наградившей меня ледяным взглядом. Значит, все было лишь красивой игрой.

Блюда сменяли одно другим. При этом к каждому из них подавали новое вино, но я делала лишь маленький глоток и отставляла бокал в сторону. Лживость и лицемерие его матери повергло меня в уныние. Лучше бы она в глаза мне сказала, насколько ненавидит жену своего любимого сына. Возможно, именно этот момент вызвал головную боль. Тем не менее я была вынуждена терпеть и вполуха слушать их бесконечные разговоры, а также придавать своему лицу заинтересованное выражение. Вставлять нелепые фразы в беседу, чтобы выдать себя тем самым, не хотела, поэтому сидела тише воды ниже травы.

– Оливия, ты умеешь танцевать вальс? – вдруг обратилась ко мне Ее светлость, отчего я чуть не поперхнулась.

– Немного, – отозвалась на ее вопрос, подняв на мгновение взгляд, а затем снова опустила его на тарелку и отрезала себе кусочек рыбы.

– Это радует. Но ты непременно должна блистать на вечере, который пройдет в честь моего сына, – спрашивать, о чем она говорила, было глупо. Для них, похоже, уже все решено. Мне не терпелось, чтобы все поскорее закончилось, и семейство Альбертсонов навсегда исчезло из моей жизни.