Няня поневоле (СИ)

 — Я встречу назначил. Дункан с Тавридой будут ждать у нас в «Дубках». Это самое ближайшее место, где я могу обеспечить тебе полную безопасность.

— Хорошо, — киваю небрежно. — Они согласились на встречу на моей территории?

— Да, я им выбора не оставил, — фыркает Трофим и уже собирается сказать какую-то гадость, когда у меня в руках мигает экраном айфон.

— Да, дорогая, соскучилась? — усмехаюсь лениво и тут же слышу гневную отповедь.

— Где тебя носит, говнюк?!

Моя мама обычно так не выражается. Она, конечно, может и матом рубануть, но для этого должно случиться что-то из ряда вон.

— Мам, я за границей, — миролюбиво замечаю я. — Переходи сразу к делу.

А в ответ слышу отборные ругательства и всхлип.

— Линара в больнице. Угроза выкидыша.

— Она позвонила мне. Мы с Женечкой сразу примчались. Я в десятку позвонила знакомым девочкам. Вроде удалось сохранить. Линара под капельницами. Марк со мной. Возвращайся быстрее, сыночек!

— Я через пять часов приземлюсь в Москве. Плюс до нас долететь. Утром буду, мам. Спасибо тебе!

Нажимаю на кнопку отбоя и невидящим взглядом скольжу по совершенно чужому городу. Всюду горят рекламные огни, ходят веселые туристы.

А моя бедная девочка одна в больнице. Сколько сейчас в Никитске? Около полуночи? Поздно звонить или писать. Завтра приеду, и все улажу. Только охрану нужно выставить около палаты.

— Не кипишуй, — вздыхает Трофим, натужно сопя и еле-еле поспевая за мной к стойке регистрации. — Ребенка спасли?

— Да вроде, — рыкаю глухо. И от этого утробного рыка становится чуть легче.

— После стрелки сразу к ней поедешь. Цветов по дороге купишь.

— Охрану поставь около палаты, — бросаю напряженно. — Что-то я очкую, бро.

— Завтра с утра выставлю. Я народ в «Дубки» направил. Там сейчас нужнее. Да и что может случиться за ночь, Назарет? В больницу постороннему не попасть. Тем более в гинекологию. Там все запирается, я знаю.

Не спрашиваю, откуда мой зам и завзятый холостяк может знать, что творится в местной гинекологии и какие там порядки. Не интересно.

Все мысли сейчас заняты любимой и нашим ребенком.

«Ты моя умница, Линара! Сообразила позвонить матери. Завтра я буду рядом. Потерпи, родная. Потерпи. Я же для нас с тобой стараюсь!»

Весь перелет как дурак держу ладонь на браслете — невидимой, но вполне осязаемой нашей связи с Линарой.

Набравшись наглости, по прилету в Москву отправляю ей сообщение.

«Скоро буду, моя любимая. Держись. Как прилечу, сразу рвану к тебе».

Это, конечно, ложь. Но и отменить встречу я не могу, да и объяснять Линаре не желаю. Не женское это дело — мужские разборки.

Как зачарованный, смотрю на сообщение, оставшееся без ответа, и долго, слишком долго жду двух голубых скрещенных галочек. Получено и прочитано. Но горит всего лишь одна галка. Отправлено.