Императрица поневоле

 — Скажи, Тхар чего-нибудь боится?

— Вряд ли, разве что унижения, но за подобное можно жестоко поплатиться — фыркнула Тана, — слушай, прости его а. Он просто невыносимый балбес, но…

— Да, да, знаю я, — перебила подругу, делая пару шагов, в направлении вышедшего на берег парня, сверкая улыбкой, — но внутри он белый и пушистый.

— Ну, я немного не это хотела сказать, но суть ты, конечно, уловила, — замялась Такана, кивнув.

— Не ожидал тебя здесь застать, — усмехнулся Тхар.

— Зря, должна же я была отблагодарить своего благодетеля, — подмигнула ему.

— М-м, ты меня заинтриговала, — ответил Тхар, окидывая меня пристальным взглядом. — И в чём же будет выражаться твоя благодарность?

— Ты же только с виду такой хмурый бяка, а внутри словно зайка — белый и пушистый, так ведь? — спросила, затрепетав ресницами, и прикусив губу, ожидая, поймается ли «рыбка на крючок».

— Что-то мне кажется — в твоих рассуждениях есть подвох, признавайся, что ты задумала, — протянул он, прищурив глаза.

— Да вот, думаю, нужно исправить огромную несправедливость, — ответила, спрятав руки за спину и начиная творить заклинание, — пусть все знают, какой ты на самом деле.

— Лия не надо, — крикнула Тана, но было уже поздно.

Метнув в парня заклинание, я, затаив дыхание, наблюдала, как поверх сверкающие чешуи стала появляться белая шёрстка. В добавок к начатому, щёлкнула пальцем, сотворив маленький хвостик там, где по идее он должен находиться. Видела это не я одна.

— Лия, беги, — в ужасе вскрикнула подруга, заметив, как в бешенстве Тхар выпустил роговые пластины, сочащиеся ядом, начав снова трансформироваться.

— Ещё чего, — откликнулась я, творя новое заклинание, — самое интересное ещё впереди. Знаешь, Тхар, я, кажется, хорошо усвоила твой первый урок, как учитель, ты должен мною гордиться.

Вскинув руки, выпустила заклинание в рванувшего ко мне парня. Вокруг него, в тот же миг, образовался пузырь, похожий на мыльный, который взмыл в воздух, вместе со своим содержимым.

— Ничего себе, — восхитилась Тана, — только всё же зря ты так с ним, он подобного никогда не забудет.

— Именно этого я и добиваюсь, — сказала, снова сев на траву и доставая бутерброды из сумы, — он же сам учил меня, что надо иметь самолюбие и никому не позволять понукать собою. Так что, сейчас он пожинает плоды собственного труда

— Не боишься, что он отмстит? — спросила подруга, садясь рядом и принимая бутерброд из моих рук.

— Честно, нет, — улыбнулась я, — либо, он успокоиться, всё осознав, и мы по-прежнему останемся друзьями, только доверяющими друг другу, либо у меня появиться на одного врага больше. Но, одним больше, одним меньше, как таковой, значения уже не имеет.