Понедельники

Нас тут опять тошнит…

Когда Таня с Павлом, наконец, вернулись, Тамара Васильевна уже и чайник поставила, и принесенные с собой угощения разложила по тарелкам.

— Ма, ну, опять ты натащила! Садись, Тань…

— И буду таскать. Пусть Таня лучше отдыхает. А то батрачит день и ночь!

— Что вы, Тамара Васильевна… Мне в радость.

— Называй меня мамой, Танечка. Ты ж мне дочь теперь, — ласково проговорила женщина, поглаживая Таню по волосам и подкладывая еду на тарелку.

В очередной раз до спазма в горле захотелось плакать. Таня кивнула, закусив губу. Она боялась скатиться в банальную истерику, если женщина и дальше продолжит в таком духе. Тамара Васильевна поняла ее состояние, потому что не стала развивать свою мысль, а только улыбнулась еще раз, отворачиваясь к плите:

— Вы простите, что я тут хозяйничаю. На место хозяйки не претендую, да только больно хочется вам нужной быть…

— А ты и нужная! Что за глупости? Вы что, с Таней, сговорились?

— Вот и хорошо, Павлик. Вот и хорошо… Вообще день сегодня хороший. Радостный. Детки — это такое чудо, да, Данюша? Будет у тебя братик или сестричка. И, может, и сразу два!

— Да нет, — впервые за день улыбнулась Таня, вставая из-за стола за молоком, — двое

— это что-то из области фантастики.

— Почему же? — удивилась Тамара Васильевна. — Никакой фантастики. У меня сестра-близнец имеется. Верочка… А двойняшки через поколение как раз и повторяются. Таня?!

Тане настолько поплохело, что она буквально упала обратно на стул. Она и с одним ребенком еще не свыклась, а что уж говорить о двоих?!

— Мама, ну кто тебя за язык тянул? — рявкнул Паша, опускаясь рядом с Таней на пол. — Ты как? Как себя чувствуешь?

— Прости, сыночек, не подумала, дура старая.

— Вы не старая-я-я-я, — заплакала молодая женщина, утыкаясь в макушку мужчины.

— Вы замечательная. Только я двойню не хочу-у-у. Простите меня-я-я.

— Господи, да за что же мне тебя прощать, милая? Это ты прости, что расстроила…

— Так, хватит. Таня, прекращай! Мама, хватит извиняться, ты ни в чем не виновата. Один, так один, двойня, так двойня. Помощников вон сколько. Таня!!!

А она не могла остановиться, все плакала, и плакала. И все смешалось в этих слезах. И облегчение невероятное, что она не одна, и страх, и тревога… И бушующие гормоны, куда же без них? И как-то так хорошо было плакать, уткнувшись в крепкое мужское плечо, что остановиться не было никакой возможности.

Тамара Васильевна подхватила на руки недоумевающего Данюшку и вышла из комнаты, оставляя молодых наедине.

— Ну, ты чего ревешь, а?

— Боюсь…

— Ну, я же тебе уже все объяснил… И я помогу, и мама. Няньку наймем, если будешь уставать. Ну, я тебя хоть когда-нибудь обманывал?

— Нет… — всхлипнула Таня и отчаянно затрясла головой для пущей убедительности.

— Вот и верь мне. Все будет хорошо.