Понарошку?

Саша быстро увлеклась. Стала записывать важные моменты. Журналисты рассказывали много прикладной информации, вплоть до того, в каких реестрах или на каких официальных сайтах можно раздобыть те или иные данные. Делились опытом работы с важными источниками, которые всегда желали оставаться анонимными. Жаловались на практическую бесправность СМИ и многое другое. Половину нового блокнота она исписала под конец семинара.

Настал черед вопросов, и Саша вызвалась первой. Спросила о том, в каком направлении лучше рыть под «Биофуд», где искать открытые данные и на что обращать внимание при анализе. Получив конкретные ответы, осталась довольна. Теперь знала, что делать дальше.

Когда слушатели стали задавать не интересные ей вопросы, она уставилась в пустоту в задумчивости. Долго глядела неосознанно, только потом поняла, что смотрит на Пашу и видит рядом с ним коллегу – миловидную блондинку в оранжевом свитере. Они переговаривались губы-в-ухо и поглядывали периодически назад, в их сторону. Саша быстро догадалась, что обсуждали ее. Насмехались. Смаковали ее позор.

– А она милая, да? – спросила тоже в пустоту. – И сексапильная одновременно.

– Да фу, уродка, – Сафронов проследил за ее взглядом и поморщился.

Саша вроде спрашивала риторически, но испытала приятную колкость в груди, когда услышала его ответ. Потом испытала другую колкость. Паша положил руку на спинку кресла своей собеседницы, как бы невзначай.

– Кажется, они еще не пара, – Саша прищурилась и прильнула к столику, будто могла так разглядеть их эмоции, но увидела только, как блондинка заерзала от неловкости. – А-га, они точно еще не спали.

– Саш, угомонись уже, – посмеялся Сафронов. – У тебя с ним все кончено.

– Да я не… – Саша отпрянула и закраснелась."

"Это «кончено» так давило на грудь. Они ведь вроде договорились остаться друзьями. Могли ведь и дальше общаться нормально. Саша вообще ценила все знакомства и никого никогда из друзей не удаляла. Золотов ей все подпортил. Она была уверена, Паша нагрубил только потому, что обиделся, а он страдал злопамятностью. «Долго не простит», – вздохнула девушка.

– Не грусти, пупс, – Сафронов заглянул ей снизу в лицо.

Она мотнула головой. Не успела ответить. Золотов, наконец, выспался и, громко зевнув, потянулся в тесном ряду. Близсидящие обернулись на его невежливость. Саша с Геной тоже.

– С добрым утром, солнце, – приветствовал его Сафронов.

Тот опять зевнул и потер глаза.

– Хороший семинар. Я давно так не высыпался.

Саша засмеялась. Ее порывало его пожурить, но смысла в этом не было. Он бы только взбесился, хотя, казалось, не умел этого делать по-настоящему ввиду своей флегматичности.

Они вышли одними из первых. Толпа сзади шумела. Все говорили и двигались меж рядами медленно.