Помощница для профессора

— Это особая шина, которую изготавливают специально для вас. Стас Бельский совсем недавно руку ломал, помните? Ходил еще к вам на лекции, выразительно страдал на первой парте из-за того, что писать не может, надеялся на поблажки.

Исаев неопределенно махнул головой.

— Допустим, ближе к делу, Настя, — отозвался он.

— Вот ему, короче, сразу предложили ортез сделать. Ортез намного удобнее, чем каменная рука на месяц. Ни за что не поверю, что в вашей клинике нет подходящего оборудования, — это я уже сказала доктору.

Доктор обреченно вздохнул.

— Хотите ортез — давайте. Мне не принципиально, но вам придется быть внимательнее. Риск возникновения осложнений из-за смещения при использовании ортеза выше, чем с гипсом.

— Насколько выше? — дотошно осведомился Исаев.

— Процентов на пятнадцать."

"— Но я смогу шевелить пальцами и вообще?… Ну, все остальное? — он выразительно посмотрел на доктора.

Между ними произошел молчаливый мужской разговор.

Доктор скривился.

— Ну… Для «и вообще» это рентген надо делать, тогда будет понятно.

— Так сделайте уже! — рявкнула я. — Что это за клиника такая? Да вы хоть знаете, кто перед вами? Вы хоть, понимаете, чем это для вас чревато, если вы допустите врачебную ошибку?

Врач, похоже, решил проснуться и в кои-то веки отнесся всерьёз к моим угрозам. Он сразу развил бурную деятельность, даже заполнил сам нужные направления и проводил Исаева на рентген.

Я, конечно, поползла следом. Ну а что? Куда теперь без меня, сама же его на это подписала.

— Вы как будто никогда не были в больницах… — проворчала я.

— Да я их самый постоянный посетитель. Больше мне и заняться нечем, Настя! Я только и делаю, что таскаюсь по приемным покоям, выбиваю справки и направления, толкаюсь в очередях. Мне, Тихомирова, вообще-то только тридцать, а не восемьдесят! Я, в принципе, ничем никогда не болел… Что вы так смотрите?

— Да вот думаю, что ж вы за человек-то такой, что вас даже бациллы стороной обходят.

Роман Андреевич хотел было всплеснуть руками, но вовремя опомнился. Скривился от боли в запястье и, ничего не ответив, только покачал головой.

— Вы меня доконаете, Тихомирова, — вздохнул он.

Ну ладно, похоже, он действительно не очень разбирается во всей этой медицинской волоките. К тому же ему больно. Я бы тоже не отказалась, чтобы за мной в такой момент поухаживали, позаботились. Он хоть и сволочь, конечно, но тоже человек.

Мой препод храбрился, хорохорился, брызгал ядом, но я видела, что ему больно, а колючки — это защитная реакция.

Одним словом, режим наседки — активировался и было слишком поздно давать задний ход.

И пока Исаев был на рентгене, я вместо него оформила отказ от гипса, выяснила, где находится кабинет, где изготавливали шины. Узнала условия и какой ему нужен.