Помощница для бывшего

С ним шансов больше. Не пойму почему, но женщины любят все эти знаки внимания, а мне вроде как придется просить прощения. Ничего, Лютаев, извинишься. Получишь новый опыт.

Последний раз я перед женщиной извинялся в школе, когда облил краской математичку. Отец ей новый гардероб купил, чтобы вину мою загладить, претензий она не имела. Вспомнив тот случай, улыбаюсь. Друга своего хотел приколоть. Он должен был в дверь войти, а ведро с краской пролилось на блузку и юбку математички. Беззаботный тогда был. Хорошие времена.

Цветы не беру. Они могут послужить раздражителем. Рада принципиальная. Держит дистанцию. Не дает ни малейшего шанса. Любое отклонение от деловых отношений воспринимает в штыки, а мне нужно убедить ее пойти на деловую встречу.

Звоню, когда въезжаю во двор. Вокруг ни души. Припарковал машину метрах в трех от подъезда.

Я думал, говорить со мной Рада не станет.

— Какая помощь вам нужна, Егор Борисович? — она настроена на диалог.

Предлагаю спуститься, но в ответ тишина. Блин! Что не так? Слышу ее дыхание, но она не отвечает.

— Рада, я могу подняться? — уже не знаю, чего ожидать.

— Я спущусь, Егор Борисович, — мне показалось, она плачет. Спросить не успеваю, кладет трубку.

Какого хрена?!

Волна гнева топит мой разум. Хочется подняться, выяснить, что произошло, и наказать обидчиков. Заставляю себя сидеть на месте. Сказала, что спустится, сейчас все выясню. Нервяк бьет, каждые несколько секунд смотрю на часы. Минута, как час. Почему Рада плачет? Кто обидел? Слезы жены никогда не трогали, нездоровая истерика не вызывала сочувствия, а тут клинит. Не из-за меня ведь?..

Рада выходит из подъезда. Я наблюдаю за ней в зеркало заднего вида. Воровато оглядывается, будто боится. Район неспокойный? Тогда зачем она с ребенком здесь поселилась?

Выхожу из салона, но Рада оказывается рядом со словами:

— Давайте в машине поговорим, холодно что-то.

Рада не смотрит на меня. Беру ее за лицо, разворачиваю к себе. Умылась, ни грамма косметики. Красивая. Совсем юная. Нежная как шелк кожа. Как же хочется поцеловать пухлые губы. Стереть с лица грусть, заставить глаза светиться.

— Почему ты плакала? — переключаюсь, пока не потянулся и не поцеловал. Спугну.

— Женщины иногда плачут, — мягко высвобождает лицо из захвата.

— Я могу помочь? — даю понять, что не поверил. Меня действительно тревожит ее состояние, но Рада становится в глухую оборону.

— Это вроде вы за помощью обратились, — кривит губы, а глаза грустные. — Егор Борисович, меня сын дома ждет, — напоминает, торопит.

— Рада, пожалуйста, прекращай. Меня от твоего «Егор Борисович» выворачивает! — эмоции зашкаливают.

— Вы мой босс…

— Мы были любовниками, — твердо обрываю.

— Это было в другой жизни, не стоит об этом вспоминать, — она смотрит в окно.