Сорванная помолвка

 – Я смущенно повертела в руках коробку. – Но ты не думай, мне твой подарок очень понравился. Просто так много шоколадок скопилось от фьорда Кастельяноса, а конфеты пропасть могут.

Бруно почему-то помрачнел. Наверное, все-таки обиделся. Я расстроилась. Лучше бы я упаковала шоколадки фьорда Кастельяноса, и потом их отправила.

– Какой неприятный фьорд этот Кастельянос, – сказал Бруно. – И как его жена терпит, что он дарит шоколадки девушкам, не имеющим никакого отношения к их семье?

– Так фьорд Кастельянос не женат, – удивленно сказала я. – Не у кого спрашивать. Да и шоколадки дарить тоже некому.

– Вот пусть и тебе не дарит, – мрачно сказал Бруно. – Нечего моей девушке дарить шоколадки. Я и сам это могу делать.

У меня от его слов даже дар речи пропал. «Моя девушка»… Я в восторге прижала коробку и посмотрела на Бруно. Он сказал «моя девушка» – значит, у нас все серьезно? Но Бруно почему-то был мрачен. Неужели он так расстроился из-за шоколада фьорда Кастельяноса? Целитель же их дарил с самыми хорошими намерениями!

Я продолжала неловко прижимать коробку с конфетами, которая ужасно мешала. И за спину ее теперь не спрячешь…

– Ты же на почту шла? – уточнил Бруно. – Я тебя провожу.

И не сказал, что нехорошо его подарок отдавать другим. Какой деликатный! Какой внимательный! Понимает, что мне и без того неудобно из-за своего поступка.

По дороге я украдкой косилась на Бруно, но он молчал и лишь недовольно хмурился. Я хотела пообещать, что никогда больше ни одного его подарка не буду отсылать другим, но потом подумала, что он и сам это понял, поэтому и говорить ничего не стала.

На почте служащий опять согласился получить оплату магической энергией. Бруно это не понравилось, он захотел заплатить сам, и эвриками. Но тут уж возмутилась я. Он меня и в кафе водил, и такую большую коробку конфет купил, зачем же еще оплачивать отправку? Он и без этого уже столько на меня потратил, что просто неприлично. А ведь тогда он еще не говорил, что я его девушка. Сейчас сказал, но пользоваться этим недостойно нашей семьи.

– Бруно, спасибо, конечно, но я оплачу сама, – твердо ответила я и вцепилась в поданный служащим артефакт.

Артефакт начал заниматься привычным ему делом, а Бруно недовольно засопел. Еле слышно, правда, но все же показал свое отношение к моему самоуправству. Но я все равно не считала возможным брать у него деньги. Ужасно некрасиво было бы с моей стороны после того, сколько он для меня сделал.

– Хватит, – наконец сказал служащий и отключил артефакт. – Куда отправляем? Кому?

– В Риойу, – торопливо сказала я. – Кихано.

– Кихано? – переспросил почему-то Бруно. – Где-то я уже слышал эту фамилию…

– У меня такая, – подсказала я.