Сорванная помолвка

Тем более вдруг у целителя что-то такое, о чем неудобно при мне говорить? А так обсудят без свидетелей, обговорят нужное лечение, может, даже процедуры начальные сделают. И все будет хорошо. Фьорду Кастельяносу я могла пожелать только скорейшего выздоровления. Он же никогда ничего плохого не хотел.

Впервые я так ждала конца рабочего дня. Ничего не заучивалось, так как в голове не было свободного места. Все занимали мысли о Бруно, воспоминания о вчерашнем замечательном вечере и о мороженом, которое я так и не попробовала. Но я твердо решила – в этот раз в кафе не пойду. Не могу же я допустить, чтобы он голодал из-за того, что мне хочется мороженого? Но все равно, с моей стороны не слишком достойно беспокоиться о собственном желудке.

– Дульче, ты сегодня слишком рассеянная, – сказала фьордина Каррисо, когда я в очередной раз не расслышала, о чем она спросила.

– Еще бы, она вся в предвкушении прогулки в Льюбарре, – сварливо сказал Кастельянос.

– С тобой, Рамон? – удивленно спросила наставница.

– Нет. Фьорда Кихано не хочет меня обременять собой и договорилась с этим…

Пока фьорд Кастельянос подбирал слова, которые бы более полно определяли его отношение к Бруно, фьордина Каррисо поняла, о ком речь.

– С тем больным, которого ты досрочно выписал?

– Если он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы гонять на госпитальной тележке по коридорам, то никакой он не больной, а значит, выписал я его правильно, – сказал Кастельянос и непонятно почему посмотрел на меня с возмущением.

Хотя почему непонятно? На тележке Бруно катался вместе со мной. Не надо было соглашаться на такое использование средства для перевозки кастрюль. Из-за меня Бруно пострадал, не смог пролечиться как надо…

Я виновато посмотрела на фьордину Каррисо.

– Строго говоря, его можно было и раньше выписать, – сказала она Кастельяносу. – Магический удар у него не первый, организм привычен.

– Да уж, по нему видно, что откаты получает регулярно, – сказал Кастельянос.

Мелодичный смех фьордины Каррисо больше подходил молоденькой фьорде, чем женщине ее возраста, и был очень красив. Но фьорд Кастельянос его не оценил. Он внезапно покраснел и вышел из целительской, громко хлопнув дверью. Я удивленно посмотрела на наставницу.

– Не любит Рамон глупо выглядеть, – пояснила она.

– Почему глупо? Вы только что сказали, что Бруно он правильно выписал, – удивилась я. – Значит, фьорд Кастельянос все сделал как нужно, не навредил больному.

Меня очень обрадовало, что ранняя выписка не должна отразиться на здоровье Бруно, а значит, ему вчера в подъезде не стало плохо, как я подумала первоначально. А значит… Наверное, на моем лице расплылась глупая счастливая улыбка, потому что фьордина Каррисо улыбнулась в ответ.