Сорванная помолвка

Там он зачем-то рассказал заведующему о своей провинности, на что тот снисходительно ответил, что бой посуды заложен в расчет и переживать нечего.

После того как целителя убедили, что мне ничего не грозит, он успокоился и пошел меня провожать домой. Я только тоскливо посмотрела на лестницу: повода возвратиться в отделение не находилось. А нашлось бы, так фьорд Кастельянос все равно пошел бы со мной, а при нем Бруно разве станет разговаривать?

– Дульче, – воодушевленно сказал целитель, как только мы вышли из госпиталя, – а не пойти ли нам поужинать? Вот здесь, буквально за углом, есть замечательное кафе под названием «Рядом».

Глупое какое-то название. И идея глупая. Ну зачем сразу после ужина опять идти есть? Так и до двух обедов дойти можно. А потом богатые фьордины во Фринштаде записываются в очередь к целителям, чтобы те вернули их бокам стройность. Сначала платят, чтобы потолстеть, потом – чтобы похудеть. Деньги им девать некуда. И фьорду Кастельяносу тоже.

– Спасибо, фьорд Кастельянос, но я не голодна.

– Дульче, а просто посидеть, отдохнуть после тяжелого рабочего дня? Мороженого поесть, наконец?

Мороженое я очень любила, хотя и не так много раз ела. И я бы согласилась, если бы кто другой предложил, но сидеть вместе целый час с фьордом Кастельяносом не хотелось, его и так сегодня было слишком много.

– Спасибо, но я отдохну дома, – твердо ответила я. – До свидания, фьорд Кастельянос.

– До свидания, Дульче, – грустно ответил он. – До завтра. А нет, у меня же завтра выходной. Тогда до послезавтра.

Известие, что его завтра целый день не будет, меня несказанно обрадовало. Фьорд Кастельянос очень хороший, но когда он постоянно попадается и мешает работать, как сегодня, об этом забываешь.

– До послезавтра, – радостно улыбнулась я и быстро зашла в подъезд, пока ему его нерастраченные отцовские чувства не нашептали пригласить меня еще куда-нибудь. Второй раз от мороженого я могла и не отказаться…

Когда я проснулась утром, была уверена, что проспала. Что трудовой день уже в разгаре, а я дрыхну самым бессовестным образом, в то время как меня ждут в отделении. Фьордина Каррисо, разумеется, кто же еще? Я торопливо начала одеваться и лишь перед уходом посмотрела на часы, чтобы точно знать, на сколько опаздываю. Оказалось, еще спокойно могу поспать часа полтора.

Я даже решила – часы сломались. Но нет – за окном брезжила унылая предрассветная серость. Я немного с тоской на нее посмотрела, затем решила повторить заданное, все равно ведь не усну больше. Но в голову то и дело лезли посторонние мысли. К примеру, какое из двух платьев мне больше к лицу. Это тем более странно, потому что в отделении я все время хожу в ученической мантии, и что там под ней – никому не видно.