Сорванная помолвка

Но пойти и самой его заложить? Недостойно семьи Кихано. Но долг перед Империей требует.

Так я ничего за ночь и не решила, только измучилась и не выспалась. Утром я рассматривала в зеркало покрасневшие глаза и думала, что, наверное, не зря шпион выбрал себе имя Берлисенсиса. Значит, внутренняя сущность у него такая же, как у того, покрытого тональным кремом. Но решиться пойти в комендатуру так и не смогла. Да и опаздывала уже к началу занятий.

– Дульче, что с тобой? – сразу встретила меня вопросом фьордина Каррисо. – Ужасно выглядишь. И аура у тебя такая неспокойная.

– Я не заболела. Просто спала плохо.

– О семье переживала? – участливо спросила наставница. – Что-то случилось?

– Не хочешь говорить? – неправильно поняла она.

Я совсем смутилась. Не могу же я рассказать, что вчера узнала, что в военном городке – шпион, а я не знаю, как с этим знанием поступить? Фьордина Каррисо так участливо на меня смотрела, что я готова была сквозь землю провалиться.

– Знаешь что, Дульче, – сказала она, – устрой-ка себе еще один выходной. Толку от тебя сегодня не будет. Иди домой и попробуй все-таки поспать.

Стало ужасно стыдно, что она обо мне так переживает, а я не могу собраться и сходить в комендатуру. Каждый день, проведенный шпионом под личиной доблестного солдата нашей армии, наносит урон Империи, а значит, и фьордине Каррисо. Мой долг – сообщать обо всех шпионах, какими бы привлекательными они мне ни казались. Это их работа – казаться привлекательными. И вовсе никакого урона для чести семьи Кихано не будет, если мой рассказ поможет вывести шпиона на чистую воду. Главное, чтобы он вчера не понял, что раскрыт, и не сбежал, чтобы в другом месте внедриться более успешно.

Поэтому домой я не пошла, а сразу решительно направилась к коменданту – тянуть больше никак нельзя. Он пил чай из кружки совсем не с армейской символикой – розы даже в камуфляже не используются. А если учесть, что он еще и газеты при этом гражданские читал, а совсем не устав, то на лицо, столь ответственное, никак не походил. Я засомневалась, в правильное ли место пришла. Но даже если нет, он меня направит, куда нужно. Или сам сообщит. О том, что за поимку шпиона положена награда, я старалась не думать. Пусть лучше за арест Бруно ее получит этот фьорд, не нужна мне такая медаль. Совсем не нужна. Может, Бруно еще раскается, когда в тюрьме сидеть будет, а я – к нему на свидания ходить?

– Доброе утро, – робко сказала я.

– Доброе утро, фьорда… Кихано. – Комендант необычайно обрадовался, что вспомнил мое имя, что не помешало ему тут же добавить: – Штор и скатертей нет и не будет.

– Я к вам совсем не по этому вопросу, – решительно сказала я. – А по шпионскому.

– Шпионскому? Вот как? – Он усмехнулся, явно мне не поверив.