Помнишь ли ты…

Разве пару лет назад некая принцесса не таскалась за тобой через всю Европу?

Коул уставился на него в ледяном молчании, и Кэлвин наконец пожал плечами:

— Незачем знать женщину вдоль и поперек, чтобы увериться, что она выходит замуж за тебя, а не за твои деньги.

— Вот как? — умышленно оскорбительным тоном переспросил Коул. — Ты ведь у нас знаешь толк в женщинах и брачных узах — посоветуй, каким образом я должен разузнать намерения будущей жены?

— На твоем месте я бы нашел женщину, которая сама достаточно богата. — Сообщив это, дядя поднял брови и застыл, словно ожидая от Коула аплодисментов. Коул вновь углубился в записи.

Последующие четверть часа тишину в комнате нарушал только редкий шелест переворачиваемых газетных страниц, а затем он снова заговорил — о предмете, который Коулу сейчас хотелось обсуждать меньше всего. Загораживаясь газетой, как щитом, дядя невзначай заметил:

— Вот здесь, в колонке сообщений говорится, что в субботу вечером ты посетишь бал Белой Орхидеи — «самое блестящее из светских событий Хьюстона». На таком балу вряд ли можно встретить ту, которая охотится за состоянием. Почему бы тебе там не осмотреться, найти женщину, которая тебе нравится, и привезти ее сюда — чтобы и я мог взглянуть на нее, а потом, — лукаво добавил он, — и на брачный контракт.

Коул не ответил, и немного погодя Кэлвин зевнул.

— Пожалуй, я дочитаю газету в постели, — заявил он поднимаясь. — Уже десять часов. Ты собираешься работать допоздна?

Коул изучал письменное обязательство, составленное Джоном Недерли по его требованию.

— Последние четырнадцать лет я каждый день работаю допоздна, — резко ответил он. — Именно поэтому вы с Тревисом разбогатели.

Минуту Кэл растерянно смотрел на Коула, но сказать ему было нечего, и он медленно вышел из комнаты.

Глава 16

Коул не поднимал головы — до тех пор, пока не услышал, как закрылась дверь спальни Кэла, а затем швырнул свои бумаги, которые читал, на журнальный столик, и резкий хруст запястья стал красноречивым свидетельством его отвратительного настроения.

Листы бумаги приземлились поверх «Инкуайрера»— прямо рядом с фотографией женщины, брошенной женихом.

Со снимка смотрела Диана Фостер!

Коул подался вперед, схватил газету и прочел небольшую заметку с мрачным сочувствием к жертве, а потом отбросил газету на прежнее место и мысленно вернулся к Кэлвину."

"Коул угрюмо перебирал варианты, когда его внимание привлек какой-то шорох, и он увидел, что на пороге, смущенно улыбаясь, стоит Летти с кружкой в руке.