Помнишь ли ты…

— Выслушай меня! — проговорил Коул приглушенно и торопливо, сунув топ Джессики ей в руки. — Он на кухне, готовит себе растворимый кофе.

— Значит, единственный выход отсюда закрыт! — выдохнула она. — Я в ловушке!

Коул пропустил эту фразу мимо ушей.

— Не паникуй заранее, — предупредил он. — Я закрою дверь в комнату, и он не увидит тебя.

— Я должна вернуться в дом!

— Коул! — снова крикнул Чарльз. — Хочешь кофе?

— Нет! Нет, спасибо, — отозвался Коул, пятясь к двери и загораживая собой комнату, посреди которой стояла полураздетая женщина с диким взглядом, прижимая к груди топ.

Коул закрыл за собой дверь и, босой, обнаженный до пояса, вошел на кухню, где Чарльз как раз заканчивал размешивать кофе.

— Ну, так что же ты скажешь о новом жеребце для поло? — спросил Чарльз, с выжидательной улыбкой глядя на Коула.

— Он недурен, — ответил Коул, а затем неловко пошутил. — Не знаю, насколько хорошо он играет в поло, но жеребец он превосходный. — Денник коня находился неподалеку от комнаты Коула, и он опасался, что Джессика попытается улизнуть из комнатушки и попадется. — Не хотите ли посмотреть переднюю ногу гнедой кобылы? — предложил он, стремясь увести Чарльза в дальний конец конюшни.

Чарльз встревожился и немедленно последовал за Коулом.

— А что у нее с ногой?

— Она повредила ее вчера, когда брала барьер.

— Кто сидел в седле? — спросил Чарльз, все симпатии которого были на стороне великолепной охотничьей кобылы, его любимицы.

— Барбара, — нехотя ответил Коул."

"— Так я и думал, — процедил Хэйуорд с гримасой отвращения. — Я стараюсь быть терпеливым с Барб, но до сих пор она ничему не научилась как следует — если не считать болтовни по телефону с мальчиками. Вот это у нее получается прекрасно!

Коул молча открыл тяжелые дубовые ворота, и Чарльз вошел следом за ним. Передав Коулу свою чашку с кофе, он склонился, желая осмотреть перевязанную ногу крупной кобылы.

— Опухоль не так уж велика, — заметил он. — Твоя мазь пахнет омерзительно, но очень эффективна. Тебе следовало бы стать ветеринаром, — добавил он, выпрямляясь быстрее, чем хотелось бы Коулу, и на прощание потрепав кобылу по шее. — Никогда еще не видел человека, который умел бы лучше обращаться с лошадьми.

— Они возненавидели бы меня, если бы мне пришлось их врачевать, — рассеянно произнес Коул, выглядывая в коридор. У него перехватило дыхание, едва Джессика появилась в дверях его комнаты. Она стремглав промчалась по коридору, прижимая к голой груди красно-белый топ.

Коул повернулся, чтобы преградить Чарльзу Хэйуорду выход из денника, и задел чашкой его руку. Кофе расплескался и забрызгал рубашку Чарльза.

— В чем… — произнес Хэйуорд, а затем подавил удивленный возглас и стряхнул с рубашки капли.

— Прошу прощения, — произнес Коул.