Помнишь ли ты…

Однако сегодня утром Коул не скрывал своих чувств, и потому я сделал вывод: ночью что-то произошло.

Кэл сделал паузу, чтобы подчеркнуть свои слова, и у него в голосе зазвенел? настойчивость, едва он перешел к самому главному.

— Не играй с сердцем Коула, детка: или бери все, или оставь его в покое. Не довольствуйся крохами, даже когда это устраивает тебя. Вряд ли ты способна на жестокость или месть, но иногда женщина бессознательно подвергает мужчину невыносимым страданиям.

Диана откинулась на спинку дивана и расхохоталась, прижимая к груди фотографию Коула. Слегка успокоившись, она обернулась к старику, который тоже любил ее мужа, и без стеснения сообщила:

— Коул не скрывал своих чувств потому, что я делала то же самое.

Казалось, Кэл вмиг помолодел лет на пятнадцать… и с запозданием смутился. Поискав выход из неловкого положения, он огляделся, встал и подошел к камину:

— На этой фотографии Коулу шестнадцать. А вот еще две. Он бережно передал снимки Диане, и ее улыбка погасла, а сердце заныло. Она повидала достаточно фотографий, чтобы мгновенно схватывать детали, и сразу заметила, что черноволосый мальчик, запустивший пальцы в густую шерсть нечистокровной колли, слишком мрачно смотрит в объектив. Он выглядел чересчур угрюмым для шести- или семилетнего ребенка. Диана взяла вторую фотографию.

— А здесь ему девять лет, — пояснил Кэл. На этом снимке справа от Коула стояла колли, а слева дворняжка. Но Диана видела только, что Коул попытался улыбнуться. На обоих снимках его штанишки были слишком короткими; его запечатлели на фоне старых качелей из автомобильной камеры и какой-то ветхой лачуги.

Диана вдруг поняла, что Кэл может многое поведать ей о прошлом своего племянника.

— Несмотря на то что мы давно знакомы, — призналась она с улыбкой, — Коул становится чересчур скрытным, едва речь заходит о нем. — Диана похлопала ладонью по дивану рядом с собой, приглашая Кэла присесть. — Расскажите мне все! Я хочу знать, каким он был в детстве, кто его мать — словом, все.

— А что он сам тебе рассказывал? — осторожно спросил Кэл.

— Ничего! Мне известно только, что у него было два старших брата, которые погибли незадолго до того, как Коул окончил колледж. Он как-то упомянул, что его мать умерла от рака, но никогда не говорил, когда умер его отец. На долю Коула выпало слишком много испытаний, — тихо добавила она.

Кэл был подавлен и растерян. Усевшись, он принялся рыться в кипе журналов.

— Я люблю психологию, — заявил он будто невзначай. — А ты в нее веришь?

— Конечно.

— Может, ты считаешь, что человеку полезно держать плохое в себе и скрывать свои беды от женщины, которая его любит, — и продолжать поступать так до конца дней своих?

Диана ничуть не сомневалась: он говорит о Коуле.