Помнишь ли ты…

Диана нежно поцеловала его, и Коул ответил, а его руки заскользили и сжались у нее на запястьях. Его тело напряглось, а в глазах постепенно разгорался огонь. Приложив ладонь к ее щеке, он медленно провел ею вниз, обхватил Диану за шею. «Еще!»

Коул запустил пальцы в ее волосы, впился в губы и перевернул Диану на спину.

Его язык дразнил, настаивал и медленно сводил женщину с ума, чресла вжимались в ее тело — жестко и требовательно.

Диана притянула его ближе. Он расстегнул ее рубашку, и от увиденного у него захватило дух. Острые бутоны сосков, венчавших два прелестных бледных полушария, были прекрасны!

Коул прикоснулся к соску, и тот затвердел еще сильнее. Диана застонала, выгибаясь во взрыве наслаждения. Стараясь сдерживаться, он поцеловал другой сосок, и ее пальцы невольно вцепились ему в шевелюру.

Коул вспыхнул от желания. Он снова перевернулся на спину, привлекая Диану к себе. К его удивлению, она запахнула рубашку и стала приподниматься. Коул остановил ее в тот самый момент, когда она ощутила его восставшую плоть.

Диана поняла, почему он не спешит. Она склонила голову, избегая его взгляда, и неловко принялась застегивать рубашку.

— Не смей!

Диана вскинула голову, по-прежнему сжимая полы рубашки. Коул развел в стороны ее руки.

— Какая красота, — прошептал он, спуская рубашку с ее плеч, и подхватил обеими ладонями ее груди.

Сердце Дианы загрохотало от невыносимого блаженства. Коул внезапно понял: он каждой клеточкой чувствует реакцию Дианы. Он коснулся ее сосков большими пальцами, и как по команде затвердели его собственные соски.

— Прикоснись ко мне, — шепотом попросил он. От его прерывистого стона у Дианы задрожали руки. Она склонилась над ним и накрыла губами его сосок. Коул глубоко вздохнул, и Диана почувствовала, как дрогнули под ней его бедра — так, словно он уже был в ней, а потом какая-то сила вдруг пригвоздила ее к Коулу. Они ласкали друг друга руками и губами, срывая одежду.

Ее тело казалось мраморной скульптурой. Он был одновременно и повелителем, и рабом. Его стонам Диана внимала, как музыке. Коул принимал ее вздохи, как благословение. Они застыли в неподвижности, пока ее тело привыкало к медленно пульсирующему теплу внутри, и вдруг осторожные толчки сменились яростными, требовательными ударами. Диана с дрожью подавалась навстречу, а Коул погружался в нее вновь и вновь — в отчаянной попытке завладеть ею целиком. Она вскрикнула, достигнув вершины, и он мгновенно догнал ее.

Потом Диана лежала в его объятиях, и слезы капали ему на грудь. Коул смотрел на яркие и ясные звезды, а перед глазами плыл туман.

Коул мысленно встал на колени перед небесами. Он был готов на любые сделки, подкупы и обещания.