Помнишь ли ты…

Номер принадлежал одному из старших членов сената США — к советам этой персоны прислушивался сам президент, она входила в финансовый комитет и потому пользовалась огромным политическим влиянием. Кроме того, этот сенатор уже получил триста тысяч долларов на проведение предвыборной кампании — от фонда, который поддерживал Коул Гаррисон, — и теперь надеялся на очередные инвестиции перед следующими выборами.

Жена сенатора Сэмюэла Байерса, Эдна, сказала, что ее муж находится на совещании. Коул оставил ей сообщение, но вынужден был несколько минут выслушивать уверения Эдны в том, как она обожает журнал «Красивая жизнь». Ему пришлось пообещать, что они приедут вместе с Дианой в Фэрфакс на рождественский прием у сенатора.

Следующим Коул набрал номер, о существовании которого знал только он. Коул нетерпеливо барабанил пальцами по столу и, дождавшись, когда Уиллард Бретлинг возьмет трубку, коротко бросил:

— Я буду сегодня в шесть.

— Простите, кто это говорит? — растерянно спросил Бретлинг хрипловатым от долгого молчания голосом.

— Черт возьми, кто, по-твоему, может тебе звонить? — возмутился Коул.

— О, прошу прощения, совсем забыл. Сегодня я всю ночь не мог оторваться от нашей игрушки, — радостно сказал семидесятилетний старик.

Сенатор Байере позвонил Коулу по прямой линии в четыре часа, как раз после того, как Коул поговорил с Дианой.

— Очень сожалею, что у тебя неприятности, Коул, — произнес Сэм вполне искренне. — Уверен, через неделю-другую все уладится.

— А я в этом не уверен, — возразил Коул.

— Чем я могу тебе помочь?

— Выясни, кто стоит за всем этим и насколько далеко зашло дело.

— Хорошо, — пообещал Сэм, но прежде, чем повесить трубку, неловко добавил:

— Пока не закончится эта буря в стакане, не звони мне в офис или домой, сынок. Я сам свяжусь с тобой. Да, и передай своей молодой жене привет и поздравление от меня, — спохватился он."

"Коул с отвращением чертыхнулся, услышав последнюю лицемерную фразу, откинулся в кресле и закрыл глаза. Он пытался вызвать в памяти образ Дианы, чтобы смягчить хаос дня, и она тут же появилась — словно вновь шла с ним по заднему двору дома, объявив о свадьбе своим родным.

«Для потрясенного человека ты слишком мрачен».

«Этот мой вид еще нельзя назвать мрачным».

«Вот как? Как же ты выглядишь, когда чем-нибудь недоволен?»

«Пожалуй, тебе лучше не знать».

«Ну, это мы еще посмотрим…»

Воспоминания вызвали у Коула усмешку.

Глава 44

Кори указала на глянцевые фотографии размером восемь на десять, разложенные по столу в кабинете Дианы:

— Ну, как ты думаешь? Подойдет ли что-нибудь из них?

— Что? — переспросила Диана, наблюдая в окно, как большой реактивный лайнер неторопливо развернулся над городом и направился на запад.