Мы знаем, что ты помнишь

– Отсутствовала? Где же она была?

Унни зажмурилась, словно наслаждалась музыкой, но ее пальцы нервно крутили браслеты, которых у нее было по нескольку на каждой руке.

– Ты не должна судить свою маму слишком строго, – выдавила она наконец.

– Но мне в самом деле нужно знать.

– Хорошо.

Музыкантам зааплодировали, объявили перерыв. В динамиках зазвучал глубокий женский голос, хорошо знакомый даже тем, кто совсем не интересуется джазом.

Blue moonYou saw me standing aloneWithout a dream in my heart…[11]Унни потянулась за вторым бокалом, к которому Эйра даже не притронулась.

– Твоего отца почти никогда не бывало дома, – начала она. – Вейне постоянно находился в разъездах. У твоих родителей не все было гладко, причем уже много лет.

– Что вы пытаетесь мне этим сказать?

– Будь добра, помолчи и дай мне выговориться.

Это продолжалось какое-то время. Несколько месяцев, если Унни правильно помнит. Тайком, конечно, ведь у обоих были семьи. Возможно, Унни была единственной, кому Черстин отважилась довериться.

Их поселок был таким маленьким, что даже случайное подмигивание могло дать повод для сплетен, не говоря уже про встречи поздними вечерами, прогулке по берегу реки, поездке на машине под предлогом купить молока, защитный навес от ветра где-нибудь в лесу…

And when I looked to the moon it turned to goldBlue moonNow I’m no longer alone…[12]Теперь пришел черед Эйры закрыть глаза и отгородиться от окружающего мира хотя бы на несколько секунд. Ее брат мог находиться в тот вечер где угодно. Ее мама соврала полиции. Черстин ускользнула из дома, когда она спала.

– С кем она встречалась?

– Тебе о чем-нибудь говорит имя Ларс-Оке?

Эйра отрицательно покачала головой.

– Он жил рядом с вами, – сказала Унни. – Сама я ни разу с ним не пересекалась, но как-то она показала мне его дом, дальше к реке, рядом со старой береговой заставой, знаешь, где еще в 1931-м случилось…

– Вы имеете в виду тот синий?

– Что?

– Тот синий дом с белыми углами?

Унни кивнула, и в голове Эйры словно вспыхнула молния: она ясно представила себе ту пустую хибару, рядом с которой совсем недавно соседи нашли вечером ее маму.

Пожилая женщина с деменцией, которая блуждала вокруг, потеряв дорогу к дому?"

"Нет, все совсем не так. Она просто позабыла, что ее любовник больше там не живет.

– В те дни, когда я решила у вас пожить, – продолжала Унни, – Черстин места не могла себе найти от тревоги. И лишь когда преступник был схвачен, она размякла и рассказала мне, что соврала полиции. Ей, конечно, было стыдно, в том числе за то, что она оставила тебя одну, но ты спала, и потом, ты ведь была уже не младенец. Если бы она изменила свои показания, это плохо закончилось бы для Магнуса. Раз ее сын сказал, что он был дома, то так оно и было, она обязана была в это поверить. В конечном счете это не сыграло большой роли.