Хозяйка собственного поместья

Я заставила себя выкинуть эту мысль из головы. Нет смысла переживать о том, что не в состоянии изменить. Снова углубилась в чтение.

«Земель на 10000 отр., см. полную роспись в приложении», — было написано дальше. Написано и перечеркнуто. Другим, четким и уверенным, почерком было добавлено: «Заложено ростовщику Козьмину», и рядом стояли три подписи. Одна — составленная из неровных, будто написанных дрожащей рукой линий, вторая — в завитушках, третья — собранная из резких, прямых, словно вырубленных топором штрихов, и даже без расшифровки было очевидно, какая кому принадлежит.

Так же перечеркнутыми и с примечаниями о залоге оказались кулон бриллиантовый — 1900 отр.; жемчуга — 3000 отр.; серебра столового ложек, вилок, ножей, солонка, рукомойница — всего 24 предмета — 7000 отр.; менялись только фамилии ростовщиков."

"И выходило, что самая ценная часть Настенькиного приданого, хоть и формально считалась принадлежащей ей, на самом деле ушла из ее рук еще до свадьбы. Из недвижимого имущества в приданом осталась только «усадьба с домом, подсобными строениями и садом с обременением в виде проживания Павла Ильича Ольховского».

Отличное приданое, просто отличное — усадьба с пьяницей и игроком папенькой, которого не выселить, даже если любящей дочери и взбрела бы в голову такая мысль. И, судя по тому, как строчка про усадьбу втиснулась между остальными, вписали ее после того, как составили основной документ. Интересно, кто додумался это сделать — сам папенька, пытаясь изобразить видимость богатого приданого? Или Виктор? Вряд ли Настенька, она, по словам мужа — да и судя по состоянию усадьбы, — родной свой дом ненавидела. Но чья бы это ни была идея и какие бы помыслы за ней ни стояли — спасибо ему. Иначе этот дом стал бы наследством, и его тоже кто-нибудь забрал бы за долги. А так кредиторы ограничились мебелью, да и то не всей.

Хотя сейчас мне стало очевидно, откуда взялась основная обстановка дома. «Кровать, два комода, одна кушетка, два табурета, шесть кресел, два столика на 2500 отр.», по всей видимости, были возвращены сюда Виктором вместе с постылой женой.

Оставшаяся «роспись» была короткой.

«Два образа: Живоначального Источника и всех Чудотворцев без окладов — 60 отр.;

шуба суконная на беличьем меху с каракулевым воротником — 200 отр.;

платье бриллиантиновое — 100 отр.;

четыре платья ситцевых разных цветов — 80 отр.;

два платка шейных кашемировых — 20 отр.;

одна пара рубах женских — 10 отр.;

пять пар чулок — 5 отр.;

два сундука, железом обитые, — 10 отр.».

«Всего расход двадцать четыре тысячи восемьсот двадцать пять отрубов» тоже было зачеркнуто и заменено куда более скромной суммой. Дрожащая подпись, как я и подозревала, принадлежала Настенькиному папеньке.

«По сему расходу получил» — еще две подписи.