Ненужная истинная дракона. Хозяйка Солнечного поместья

— Идемте, Эндор, не будем откладывать дела.

Мачеха смотрит на удаляющихся нотариуса и дракона, морщится, ее рот недовольно изгибается, усиливая эффект висящих щек.

— Все же мы поспешим, дочка, — оборачивается она к Эренции. — У нас много дел. Очень много дел. Ах, да… Адалия, дорогая моя, я постараюсь передать тебе твое лекарство в ближайшее время, постарайся продержаться без него.

По опасному блеску в глазах мачехи становится понятно, что она уже что-то придумала. Что ж… Прекрасно. Продолжим игру. Только теперь правила буду задавать я."

"Августа запихивает в экипаж чемоданы и возмущающуюся дочь, которая все это время кидала вполне однозначные взгляды на Тардена (явно расстраивалась, что сама не решилась лечь под него). Карета очень быстро разворачивается и уезжает по аллее.

Прикрываю глаза и с облегчением выдыхаю. Пока все даже неплохо. Следующий шаг намного сложнее и ответственнее.

— Что это было? — спрашивает Рина.

— Мыльная опера, — фыркаю я. — Идем, мне срочно нужно выпить чаю, иначе я с ума сойду.

За чаем в беседке меня окружает удивительное оживление. Лира и Харрис возмущенно обсуждают, насколько нужно быть бессовестным, чтобы вот так заявиться к той, которую лишили всего, Рина и Вард выпытывают у нотариуса, как так вышло. И только мы с Тарденом молчим.

Он снова неожиданно оказался рядом. Но, судя по тому, что он не страдает от понижения уровня магии, это не было использование телепортации. Что это тогда?

Арион частично нарушил планы, но все же, если не врать самой себе, я рада, что он тут. Тарден очень внезапно улетел, его долго не было. А я, как будто бы, скучала. К тому же у меня накопилось к нему немало вопросов.

Встаю и выхожу из беседки, напрявляясь по преобразившемуся саду к пологому берегу, где я нашла для себя прекрасное место для того, чтобы побыть наедине с собой.

Опускаюсь на мягкую траву, подставляя лицо теплым солнечным лучам. Ветерок играет с выправившимися из прически волосами и складками платья.

Нежное журчание воды перемежается со звонкими трелями птиц в близлежащих деревьях. Рядом раздаются твердые, уверенные шаги, а потом появляется большая, сильная фигура Тардена.

— Не ожидал, что ты так сильно захочешь увидеть свою мачеху, — говорит он. — Ты так старательно от нее убегала.

— У меня с ней свои счеты.

Все же память и чувства Адалии навсегда со мной. Воспоминания, обжигающие и болезненные, временами прорываются, смешиваясь с моими собственными. Очень странные ощущения, когда несправедливость в обоих жизнях только усиливает остроту восприятия и желание поквитаться.

— Но с ней-то все понятно. Но все остальное…

Тарден молчит. Но по какому-то едва уловимому изменению я догадываюсь, что он понимает, о чем я.