Поместье с привидениями

Глеб был далек от мысли, что кто-то из его обитателей хотел убить писательницу Северцеву. Кому она нужна-то? Но свалившийся с крыши чугунный шар, один из украшавших готические башенки, черт бы их подрал, не мог быть случайностью. Или все-таки мог?

Если это случайность, то сколько еще опасных строительных недоделок может крыться в этом тихом и спокойном на вид месте? Если не случайность, то хотят убить, покалечить или напугать? И главное – кого? В кого метил неведомый злодей? В Тайку? Но зачем? Врагов у девчонки нет. Не считать же таковым оставшегося в Москве незадавшегося бойфренда. Или все-таки есть, потому что, хочет он того или нет, а его девочка выросла и работает во вполне себе серьезной компании. Ему ли не знать, насколько жестоким может быть мир крупного бизнеса.

Или все-таки это послание ему, Глебу Ермолаеву, серьезное предупреждение, которое он должен понять и расшифровать правильно? До того, как с Тайкой случилось непоправимое. Последнее было трудно, потому что никаких серьезных проектов, способных вызвать в душе конкурентов подобные страсти, у него сейчас и в помине не было. Или все-таки шандарахнуть по голове хотели именно писательницу?

Ответов ни на один из вопросов, роящихся в голове, у Глеба не было тоже, а потому он предпочел поступить так, как делал всегда, когда ему было что-то непонятно. Лег спать. Баба Дуся всегда говорила, что утро вечера мудренее. И с годами Ермолаев возвел эту народную поговорку в абсолют.

Несмотря на ночной переполох, проснулся он, как обычно, в шесть утра. Дома он всегда начинал день с тренажеров, установленных в специально оборудованной для этого комнате. Но здесь тренажеров не было, поэтому Глеб решил для начала искупаться. Выйдя из отведенной ему спальни, он притормозил у соседней двери, чтобы прислушаться, что происходит у Тайки в комнате. Там было тихо. Неудивительно. Его дочь совершенно точно еще спала. Он тихо нажал на ручку двери. Заперто. Молодец, послушная девочка.

Лестница перед ним уходила вниз, к выходу из дома, к утренней прохладе озера, и вверх – на мансардный этаж и чердак. Немного подумав, Глеб решил, что озеро никуда не денется, а вот замаскировать свой интерес к крыше, когда встанут все домочадцы, будет довольно сложно. Перекинув через плечо прихваченное с собой полотенце, он поднялся на мансарду, в которой, как накануне рассказывала Инесса Леонардовна, должен будет разместиться зимний сад. Сейчас огромное пространство было совершенно пустынно. Его шаги отдавались эхом. Выйдя обратно на лестницу, он поднялся еще на два пролета вверх, толкнул металлическую дверь, ведущую на чердак.

Здесь тоже было единое пространство, не разделенное на отдельные помещения.