Поместье с привидениями

 – Скорее всего, ты просто услышала что-то важное. Скажем, то, что могло изобличить убийцу. И он решил избавиться от тебя, пока ты не догадалась или просто не проболталась, помогая догадаться кому-то другому.

– И что это может быть? А главное, когда именно я это услышала? Сегодня, вчера, в пятницу или сразу, когда приехала?

– Кроме тебя, на этот вопрос никто не ответит. Поэтому, думай. Хорошенечко думай.

Он наклонился к ванне и выдернул пробку. Вода с шумом стала уходить в сливное отверстие. Глеб кинул на пол большое, мохнатое, белоснежное полотенце и начал собирать окрашенную кровью воду.

– Ты что делаешь? Я сама. И не полотенцем же.

– Сойдет и полотенце. Стой спокойно. Сейчас тебе надо принять душ и переодеться. Сама справишься? Пока ты моешься, я позову горничную, чтобы в комнате все убрали. Когда ты выйдешь, ничего не будет напоминать о том ужасе, через который тебе пришлось пройти.

Она снова задрожала, видимо, перспектива остаться одной пугала Глафиру Северцеву. Не такой уж бесстрашной она была. Глеб улыбнулся.

– Не уходи!

– Я никуда не уйду, я останусь в комнате, дождусь горничную, эту, как ее, Катю?

– Ксюшу.

– Вот, подожду, пока она все уберет, а потом мы с тобой вместе спустимся вниз и решим, что нам дальше делать. Убийцу я спугнул, но это вовсе не означает, что ты перестала представлять для него угрозу. Или для нее. Или для них.

– Ты хочешь сказать, что их может быть несколько?

– Я хочу сказать, что мы не знаем, кому выгодна смерть Инессы Леонардовны и кто покушался на тебя. А пока мы этого не знаем, стоит предпринять разумные меры предосторожности.

Он кинул впитавшее воду полотенце в корзину для белья.

– Не торопись, – сказал Глеб. – Горничной понадобится время, чтобы все там отмыть, а ты пока погрейся как следует, а то заболеешь.

Глафира опустила голову и с сомнением осмотрела одежду, покрытую кровавыми разводами.

– Боюсь, твою футболку уже не спасти, – сказала она горестно.

– Черт с ней, новую куплю, – ответил Глеб и вышел наружу, притворив за собой дверь.

Глава седьмая

Глафира"

"Стоя под горячим душем, Глафира отчаянно терлась мочалкой, как будто желая содрать с себя кожу. В каком-то смысле так оно и было. Вместе с кровавыми разводами и водой вперемешку со слезами с кожи скатывалась вся ее прошлая жизнь, уходила в сливное отверстие вместе с въевшимися привычками, готовностью к одиночеству, податливостью, умением терпеть несправедливые и ранящие отношения и даже с любовью. Все то, что еще несколько дней назад казалось незыблемым и вечным, включая болезненную тягу к Валере, сейчас растворялось под струями горячей воды, потому что, как оказалось, не имело ни малейшего смысла.