Пограничное поместье

В кабинете находились Рордан, Конол, Крейден и Дэниэл, а напротив них сидела Уна и демонстративно пренебрежительно цедила сквозь зубы какие-то оскорбительные ответы. «Да, что она себе позволяет?! – вскипела Полина. – чуть не угробила мне брата и ни капли раскаяния!» Сила непроизвольно выплеснулась вместе с атакующим жестом. Полина хотела лишь заставить эту наглую девицу замолчать, а получилось…

Тело Уны вытянулось в струнку и теперь она стояла, почтительно склонив голову перед мужчинами. Рот был плотно закрыт и ни одного хулительного слова она не могла произнести. Тело не слушалось Уну. Оставались самостоятельными лишь глаза и ими она обещала Полине все возможные несчастья.

– Я сама слышала, как ты обсуждала с братом передачу ядовитого зелья Райнеру. Я сама видела и слышала, как ты готовила зелье милорду. Мне самой жаловались оборотни на кабальные долги твоему отцу. Мне других обвинителей не надо! Ты, твой отец и твой брат лишаетесь имущества в пользу ближайших родственников. Ты отправляешься в обитель плача до тех пор, пока не изменишься. Твой отец и твой брат арестованы и отправятся в столицу для дальнейшего расследования и наказания. Дэниэл, проверь распоряжение об аресте этих лиц. Я отдала его ещё перед боем твоим гвардейцам. Просто рядом больше никого не было. Извини за своеволие.

Полину немного потряхивало от неожиданно выплеснувшейся силы, и она даже покачнулась, но её тут же поддержала рука Дэниэла, мгновенно оказавшегося рядом.

– Присядь, Поли, – мягко сказал он и помог ей устроиться на стуле. – Я уже знаю о твоём распоряжении. Ребята всё выполнили чётко и эти двое сейчас здесь в подземной камере. Привести?

– Да, Дэн, им нужно объяснить, в чём я их обвиняю.

Во время этого короткого разговора Полина старалась не смотреть на бывшую наложницу, испытывая при этом то ли чувство вины, то ли сожаления. В общем, она была недовольна своей резкой вспышкой и не знала, как сгладить впечатление о себе. Тем более, что свидетелями были несколько мужчин. Полина считала раньше, что нельзя опускаться до личной мести своим противникам, считая такой путь ниже собственного достоинства, а сама сейчас… Что это, если не месть?! Причём месть человеку, который в данный момент не может ответить тем же. Полина расстроилась и переживала, ушла в себя и не заметила тишины в кабинете. Очнулась только от прикосновения брата.

– Поли… Поли, прекращай! Ты всё сделала верно. И ты в своём праве. Этой недостойной женщине, – Конол бросил презрительный взгляд на Уну, – надо ещё поклониться тебе в ноги, что ты не отправила её на каторгу или на казнь. Именно так заканчивают те, кто покушается на жизнь и волю высшей аристократии. Тебе не о чем переживать, Поли.