Поместье для брошенной жены

Я примерно догадывалась, куда он так торопится, поэтому собрала ему корзину еще до завтрака и заставила взять ее с собой.

А сама взяла дочь, карету и немного артефактов, которые привозят с собой живые для ушедших.

У драконов не было кладбищ.

У драконов был сад. Огромный, засаженный редкими белыми деревьями с серебристой или багряной листвой, а вместо дорожек, между деревьями петляли тонкие ручьи, в которые не рекомендовалось наступать ни при каких обстоятельствах. Именно в них опускали прах.

Лично я подозревала, что прах Арнош просто развеяли по ветру, но.… место памяти и скорби было именно тут.

Отдав дань уважения около одного из ручьев, мы сели в одной из проходных беседок. Сад Скорби с утра был чарующе-пуст, только в воздухе навеки застыл запах пепла и пряных благовоний, а вода горела от тысяч опущенных в нее артефактов.

Здесь практически не работала магия. Белые деревья прекрасно сосуществовали с водой, оставаясь вечно юными, и гасили магические импульсы.

Притихшая Дафна, за весь завтрак сказавшая всего несколько слов, ходила за мной хвостиком, вцепившись в корзинку с поминальными травами и цветами.

Лучшего места для разговора и придумать было нельзя.

Первым делом мы крепко обнялись, потому что инстинкты всегда правдивее слов.

— Здесь почти не работает магия, — сказала тихо. — Мы можем говорить откровенно.

Я с усилием тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли, отстранила от себя дочь, рассматривая ее на расстоянии вытянутой руки. Такая хорошенькая. Светловолосая, с блестящими сапфировыми глазами, столь редкими для Вальтарты. Она вполне могла составить счастье младшему Варху. Да кому угодно она могла составить счастье, если бы скотина Лаше не испортил ей репутацию.

А может и Талье руку приложила.

Я перешла на магическое зрение и помрачнев обнаружила несколько сбитых нитей. Кто-то пошуровал в ауре моей дочери. И я даже знаю кто.

Впрочем, это ждет. Есть вещи опаснее и важнее.

Я силой усадила Дафну на диван потребовала:

— Расскажи мне все. С самого начала.

Дафна грустно огляделась. Чувствовалось, что ей не хочется портить такое тихое утро. И я вдруг подумала, что, возможно, её дни в клане Кайш после моего отъезда вовсе не были добры.

— Я расскажу все, мам, — наконец выдавила она. — А потом ненавидь меня сколько хочешь.

Она заметила интерес отца к Талье Гроц не сразу. Хотя бы потому что это Талье Гроц интересовалась отцом, но.… Им многие интересовались. Овдовевшие вейры, обедневшие аристократки, вчерашние дебютантки, не сумевшие вовремя выскочить замуж, липли к нему на каждом балу, считая его жену-иномирянку недостойной соперницей.