Поместье для брошенной жены

— Удостоверенная Таш не могла оставить след подобной магии, она слабосилок.

— Нет смысла арестовывать удостоверенную вейру Таш, — заключила императрица. — Но к вейре Гроц остались вопросы, которые следует задать. А теперь я желаю отдохнуть от суеты сегодняшнего бала.

Она встала при помощи Фира, и взгляды невольно сосредоточились на ней. Я тоже смотрела, но не чувствовала облегчения.

Тревога сжала мое сердце.

Нет, не для того Император затеял этот бал, чтобы отпустить Фалче живым и без поводка. Император собирался достичь своей цели так или иначе.

Кассиус медленно повернулся ко мне. На миг в его лицо промелькнуло чувство, которому я не знала имени, а после он заговорил:

— А что, если на вейре Таш темный артефакт? — его взгляд не отрывался от центральной жемчужины в моём колье. — Тогда и слабосилок мог использовать черную магию, и оставить след, подобный сильному магу. Талье Гроц известна при дворе, и не замечена в дурных делах. Лишь с появлением вейры Таш её вдруг обвинили в черной магии. Вы не находите…

Что мы не находим, я уже не узнала. Кассиуса отшвырнуло в стену с такой силой, что осыпалась каменная кладка.

— Сын! — тут же воскликнул император. — Ты забываешься!

Верно. Если нельзя посадить Фалче на поводок из темной магии, можно свить такой поводок своими руками. Из подручных материалов. Например, из меня.

Меня отправят в следственное министерство, вытащат из меня все секреты темной магии, а Ральфар будет покупать каждый день моей жизни своей верностью императору. Будет служить Кассиусу, подобно псу. Будет спать с Талье, если потребуется.

Жизнь, как бесконечная плата за жизнь любимого человека.

Как долго это продлится? Как быстро Фалче откажется от меня?

Этого я знать не хотела.

— Арестовать вейру Таш!

Ко мне слаженно шагнула четверка стражей, когда новым ударом магии разметало и их.

— Кто посмеет тронуть мою вейру, умрет, — холодно предупредил Ральфар.

— Ты нарушаешь законы Вальтарты, сын, — император помрачнел. — Но законам должен подчиняться каждый. И ты, в том числе.

Талье молчала, не делая попытки вмешаться. В ее лице не было ни удовольствия, ни радости, только холодная пустота. Молчал и Варх. Наверное, он знал обо всем с самого начала. Он встал на сторону императора, а не Ральфара. Только Фарац растерянно озирался, словно не мог поверить, что дело дошло до прямой конфронтации.

Ральфар засмеялся. Тихо и холодно.

— Истинные не подчиняются законам Вальтарты. Они живут по своим законам, отец. И моя вейра будет жить по закону богов, а не по-твоему закону.

В наступившую тишину можно было шагнуть, как в кисель — такой вязкой и страшной она стала. Император перестал изображать вредного старика, ведущего дознание. В выбеленных временем глазах родилась настоящая злоба.

— Это ложь.